Векслер Иосиф Наумович
ХЕРСОН И ЕГО ЖИТЕЛИ
Исторический очерк
(на правах рукописи)
Экземпляр рукописи из личного архива М.А.Шорра
1963 г.
специальная библиотека Херсонского областного краеведческого музея

(-С.1) Известно, что в 1778 году Ивану Ганнибалу сыну Абрама (Ибрагима) Петровича (арапа Петра Великого) было поручено построить крепость Херсон на месте устаревшего небольшого укрепления Александр-Шанца. Через три года на месте глухой “фортеции” аннинского времени раскинулся большой город с военной гаванью, адмиралтейством, верфью и арсеналом.

При строительстве города были отдельные районы, форштадты: Северный форштадт, который включал в себе Богоугодную улицу, возле Богоугодного заведения (I Советская больница); затем I – II – III и IV-ю Форштадтскую улицы; Военный форштадт, где были военные учреждения, крепость с собором Екатерины. За Панкратьевским мостом находилась балка, и район за этой балкой назывался “Забалка”, а за ней “Сухарное”, где в свое время сушили сухари для армии. За “Сухарным” – “Казенный сад”, где находилось сельскохозяйственное училище, ныне Сельскохозяйственный институт. Затем центр, и по другую сторону Говардовской улицы продолжение Северного форштадта – “Мельницы”.

Мельницы – это полусельский район, на окраине. Там когда-то было много ветряных мельниц. После революции, когда пошло наступление на капиталистические элементы, мельницы становились бесхозяйственными, разрушались и исчезли.

На одной улице этого района жили цыгане. Там сохранился старый патриархальный быт. Жили они некультурно, грубо. Смертность среди них была большая. Случайно я был с визитом у одного больного цыгана Кумклова, больного туберкулезом. Он позже умер, и я завел знакомство с цыганами, и меня потом (-С.2) приглашали к больным. Это был парень лет 20-ти. Он уже выздоравливал, но ему захотелось чего-нибудь кисленького. Дома никого не было. На полочке стоял горшок с солеными огурцами. Он поел, получил обострение и умер.

За военным форштадтом была специально Цыганская слободка.

В жизни города Херсона можно различить два периода: первый длительный, период тихий спокойный, размеренной жизни и второй богатый событиями. Эти два периода резко отличаются друг от друга. На грани этих двух периодов стояли Февральская революция, и затем Октябрьская революция 1917 года. Октябрьская революция совершенно изменила весь жизненный уклад.

Жизнь в Херсоне, до революции обычно протекала тихо, без всяких встрясок, население жило, по привычке, размеренной жизнью. С годами вырабатывались привычки. В массе своей, население не предъявляло никаких претензий, не проявляло никаких стремлений. Мы жили в Херсоне, в тихом провинциальном губернском городе, люди знали друг друга. В этом городе люди хорошо и вкусно кушали, хорошо спали.

Население города составляли в основном украинцы, русские, греки и евреи. Евреи главным образом занимались торговлей. На государственную службу их не принимали, в учебные заведения также была дорога закрыта, а торговля была частным делом, там препятствий никаких не было.

По субботам евреи не торговали, магазины были закрыты, в субботу было грешно работать. В Одессе люди были более свободных воззрений и убеждений, и когда одесситы приезжали в Херсон по своим коммерческим делам, если они приезжали в субботу утром – пароход отходил из Одессы вечером и в 6 часов утра приходил в Херсон, – то этот день был потерян, так как магазины были закрыты и владельцы торговых предприятий сидели дома и праздновали.

(-С.3) Одесситы ужасно ругались, что у них пропадает день, так как они планировали вечером уезжать из Херсона обратно домой в Одессу.

В субботу после завтрака нужно было пойти в синагогу, не потому что они были уж такими верующими, а веровали и молились по установившейся традиции. Так уже велось испокон веков, и потому молящихся в синагогах было много.

Старики ходили в синагогу города утром, днем и вечером. Это была небольшая группа верующих стариков.

Утром ходили к утренней молитве, а вечером были специально вечерние молитвы. Вечером люди приходили читать “Кадыш”, заупокойную молитву по умершим близким родственникам. Этот “Кадыш” читался весь год после смерти родственника и затем в день годовщины смерти (Юрцайт).

Если кто-нибудь был занят и не мог посещать синагогу для чтения “Кадыша”, то он платил синагогальному служке, “шамесу” и тот читал “кадыш” и родственники умершего были довольны, что “кадыш” читается, и эта молитва доходит до бога.

Годовые праздники Пасхи, Рош-гашоно (Новый год), Йом-Кипур (Судный день) – тогда в синагогу ходили даже те, кто в течение года в синагогу не ходил, и синагоги были заполнены до отказа. Ходили в эти дни в синагогу не потому что веровали, а потому что боялись общественного мнения, не пойти в эти дни в синагогу было неприлично.

После прихода из синагоги обычно обедали. Субботний обед состоял: перед обедом дедушка выпивал рюмку водки и произносил молитву. Перед обедом обязательно нужно вымыть руки. Правила личной гигиены евреями строго соблюдались, и руки мылись, потому что на концах пальцев сидели черти и их нужно было смыть. (-С.4) Во время утирания полотенцем тоже полагалась соответствующая молитва. К обеду в субботу подавали фаршированную рыбу-щуку или короп. Старые хозяйки умели замечательно ее готовить. Затем подавался бульон из курицы. Бульон был с какой-нибудь засыпкой. Затем подавалась вареная курица. Из куриных потрохов готовилось кушанье “пиця” с соусом из уксуса и с яичками, очень вкусное блюдо. И в заключенье ели “кугель” (круглый), толстый, примерно в 4 пальца и больших размеров. Так обедали каждую субботу. В большие годовые праздники как Пасха, Рош-Гашоно, Симхас-Тойро (праздник Торы) – кучки, прибавляли еще вино, фрукты, орехи, конфеты и т.п.

После обеда читалась послеобеденная молитва, и ложились спать на пару часов, а потом пили чай и ходили в гости. И в Судный день был пост, ничего нельзя было есть и пить, только молились богу и просили бога о прощении грехов за весь год, а вечером когда уже зажигалась первая звездочка, заканчивалось моление и люди поздравляли друг друга с праздником и уходили домой с обновленной душой, освобожденные от всех грехов, с тем чтобы на завтра начать новую жизнь с новыми грехами.

Моление в этот судный день начиналось еще с вечера. Были такие фанатики, которые в синагоге, в углу опускались на колени, и помощник синагогального служки отчитывал им по спине удары ремнем.

В городе было несколько синагог: на 3-ей Форштадтской улице /ул. Фрунзе/, на углу Успенского пер. была синагога. Обслуживала она жителей этого района. Постепенно старики, молодежь стала безбожной или удрали из Херсона, синагога опустела. Там был сделан капитальный ремонт, переоборудовали ее и превратили в ФЗУ.

(-С.5) На Суворовской улице, в одном дворе, между Торговым переулком и Воронцовской улицей находились три синагоги. Из них одна, так называемая “Старая синагога”, была перестроена, и там открыли “Дом Санитарного просвещения”. Заведовал им доктор Панк. Позже он работал в г. Киеве, но не успел эвакуироваться, и немцы его повесили.

Русское население, православного вероисповедания жило приблизительно такой же жизнью, вернее не жило, а существовало. Праздничный, выходной день был в воскресенье. Учреждения по воскресным дням не работали.

Херсонцы были очень чистоплотны. Они аккуратно посещали бани. В Херсоне были 3 бани: на берегу стояла баня Залимана, в конце Ганнибаловской улицы – баня Ванштейна и по Канатной улице, возле Северного форштадта, баня Гринштейна. В бане были два отделения: общая баня – цена за вход 5 копеек, и на 2-м этаже “Дворянское отделение”, цена за вход – 10 копеек. Пролетариат шел в общее отделение за 5 копеек. Горячей и холодной воды было сколько угодно. Было еще небольшое отделение с полками, где можно было хорошо попариться с веничком – для любителей. Обычно среди недели бани работали с недогрузкой, но оп пятницам и субботам баня была переполнена. Евреи мылись в пятницу на субботу, а русские в субботу на воскресенье.

Херсон имел связь с Одессой и с Николаевым и с населенными пунктами вверх по Днепру до Александровска, ныне Запорожье. Железная дорога между Херсоном и Николаевым была проведена только в 1905 году, а раньше, для переезда пользовались летом пароходом, а зимой когда река замерзала, можно было ехать в специальной, так называемой, карете с балагулой, запряженной парой тощих лошадей. Этот вид транспорта хорошо описан в рассказах Шолом-Алейхема (омнибус). Приходилось ехать только таким транспортом, так как другого (-С.6) не было.

Между Херсоном и Николаевым 60 верст, и на пол дороге находится село Копани, там была кормежка лошадей. Пассажиры отдыхали, закусывали. Хозяину этого постоялого двора было выгодно, чтобы пассажиры подольше оставались, он от этого зарабатывал, и потому балагула (возник) не торопился с выездом. Когда пассажирам уже надоело отдыхать, они спрашивали балагулу, когда уже будут отъезжать и он отвечал “зараз” (сейчас), и этот “зараз” тянулся неопределенное время. Этот балагула был еврей и отсюда пошло выражение “жидовский зараз”.

Летом, с начала навигации, шли пароходы в Николаев, Одессу и вверх по Днепру. В Одессу шли пароходы двух компаний “РОПиТ” (Русское Общество пароходства и торговли) и пароходство Кумана-Шавалды. РОПиТ – была крупная акционерная компания, которая имела много пароходов и на Волге и по Крымско-Кавказской линии от Одессы до Батуми. Между Одессой и Херсоном шли ежедневно пароходы “Суворов”, “Граф Тотлебен”, – это были колесные пароходы. Евреи-торговцы предпочитали ехать на пароходах Кумана, там им предоставлялись известные льготы по перевозке грузов.

Такая транспортная связь вполне устраивала жителей и торговых дельцов. Ледоколов тогда еще не было, так что когда Днепр замерзал, Херсон оставался отрезанным от снабжения, но торговцы запасались товарами и продуктами на 4 месяца, так что жители не страдали от недостатка продуктов.

Жизнь была недорогая. Цены на продукты были следующие: пятифунтовый белый хлеб, прекрасно выпеченный в пекарне Вайнштейна, по Торговому переулку, стоил 20 копеек. Этот хлеб назывался “Гейша”. На хлебе были наклейка: пекарня Вайнштейна, владелец пекарни дорожил честью своей фирмы, и на хлеб никто не мог пожаловаться.

(-С.7) Толстый бублик, так называемый, бабский бублик, стоил 1 копейку, яйца стоили 6-8 копеек десяток. Мясо в еврейской лавке стоило 13 копеек за фунт, а прекрасное русское мясо, т.е. в русской лавке – 10 копеек за фунт и 25 копеек за килограмм. Разница между ними была та, что еврейское мясо получали из еврейской бойни. Там забивали согласно еврейскому религиозному ритуалу, и поэтому это мясо стоило дороже. Верующие и фанатики покупали еврейское мясо, но кто хотел, мог покупать и кушать “русское мясо”. Русское мясо было лучше, продавец честнее и мясо продавал чистое, без костей. Молоко разносили по домам по 4 копейки литр (кварта). Спички Лапшина – 10 коробок в упаковке – стоили 7 копеек. Ситец стоил 11-12 копеек аршин.

На базаре был топливный склад Розенблита, и висела большая вывеска “Лучший грушевский антрацит – 13 копеек пуд”

Летом на рыбном базаре были горы арбузов и дынь. Большой арбуз стоил 5 копеек штука, а не на вес. Хозяйки делали на зиму заготовки и покупали арбузы подводами по 1 копейке штука, для засолки и имели вкусное блюдо на всю зиму.

Керосин стоил 4 копейки литр. Хорошие яблоки стоили 5 копеек фунт.

В общем, жизнь была дешевая, тихая, спокойная.

Представители власти всех знали, и жители, обыватели, тоже знали отцов города, полицию, губернатора. Полиции было не так уж много. На Суворовской улице, на углу Потемкинской улицы, против аптеки Вурштатмана стоял все годы здоровый полицейский /городовой/ с бравыми рыжими усами. Был городовой – хожалый Мороз. Хожалый, потому, что он ходил и разносил пакеты, повестки. После революции он единственный из штата старой полиции работал на почте в качестве разносчика телеграмм. Все остальные работники полиции и жандармы исчезли.

(-С.8) Полиция вела борьбу с уголовными элементами, а жандармерия с политическими преступниками. Кражи в городе конечно были, но их было не так уж много. Полиция всех воров знала. Особенно активным по борьбе с ворами был пристав Войнич.

Губернатором в Херсоне был в 1914 году камергер двора Его величества барон фон-Гревенец, высокий, полный человек говорил басом, махровый монархист и черносотенец, большой пьяница. Вспоминается такой случай из жизни Гревенца. В Херсоне при ресторане Гринченко при Одесской гостинице было кафе-шантан. При Советской власти там был устроен клуб водников. И вот однажды, после двух часов ночи, когда уже все спали, нагрянул туда Гревенец со своей компанией, и ночью начали собирать артистов, музыкантов, разъезжали на извозчиках, собирали народ, и в 4 часа утра начали полный шантанный концерт. Вся компания закусывала, пила до того, что этот барон, камергер двора его величества пьяный валялся под столом.

Организатором этих приключений у него был чиновник для особых поручений Бараф, он пристраивался при всех губернаторах. Раньше он жил в городе Екатеринославе (Днепропетровске), и там пропил два имения. Это о нем рассказывали эпизод в цирке. Дрессировщик животных Дуров вывел дрессированную свинью, а она все время со сцены лезла к губернаторской ложе, в которой сидел Бараф. Дуров объяснил публике: всякий боров лезет в губернаторскую ложу. Бараф был полным, жирным с жирным, круглым красным лицом.

До Гревенца был губернатором Бантыш. После революции его расстреляли. Жена его оказалась певицей, и она устроилась преподавательницей пения в Харьковской консерватории. Этот факт свидетельствует о том, что среди представителей прежней высшей буржуазии и аристократии были способные и может быть талантливые женщины, которые в свое время приобрели высокую (-С.9) квалификацию, и до поры до времени не пользовали ее. Они не могли ее использовать по условиям того времени, и им это не нужно было. Но когда социально-политические условия в стране изменились не в их пользу, они быстро приобщились к трудовому классу, и начали производительно работать.

Как пример можно вспомнить еще следующее: на Суворовской улице угол Днепровского переулка был дом Горича. Горич – это знатный барин, аристократ, председатель губернской земской управы, помещик. Когда он внезапно умер, а Октябрьская революция экспроприировала у его семьи землю, капиталы и ценности, которые находились в квартире, мадам Горич умно поступила: чтобы избежать дальнейших преследований органов пролетарской диктатуры, она переехала в г. Одессу со своими двумя дочерьми Натальей и Ксенией, и на дверях её квартиры, в центре города появилась табличка: “Ателье Горич”. Это была талантливая женщина, высокообразованная. Она знала иностранные языки, была прекрасной пианисткой, умела шить, была прекрасной рукодельницей, умела вырезать и чеканить по меди. В доме у неё все гардины и драпировки были её работы. Когда изменившаяся жизнь ее прижала, она сумела перестроиться, переключиться на новые условия жизни. Её старшая дочь Наталья была красавицей. Она вышла замуж за офицера Стрельченко, но его революционный вихрь вместе с белой армией унес во Францию. Она была художницей.

Другие дамы, и не только дамы, не обладавшие никакими талантами для того, чтобы как-нибудь существовать, сидели на базаре, на толкучке и продавали свои вещи. Нужно учесть еще то обстоятельство, что 4 года шла гражданская война, страна была разорена, промышленность разрушена, приложить свои руки где-нибудь не было возможности, (-С.10) безработица до начала первой пятилетки была большая. Люди бросались, хватались, где только можно было, чтобы иметь возможность существовать. Бывшие люди и работники государственных учреждений не пользовались доверием в новых государственных учреждениях, их на работу не принимали и они должны были искать себе каких-нибудь других источников существования.

Так, в Херсоне, в гимназии был учитель Извегков. Его сын окончил Херсонскую гимназию, затем одесский юридический факультет и работал в Херсоне мировым судьей. Это прекрасный, интеллигентный человек, но работать в новых условиях он не мог и занялся продажей на улице мороженого. Он дома готовил мороженое и развозил на тачке по улицам. В Херсоне был председатель областного суда Бодрого. При Советской власти он работал рассыльным при юротделе. Позже переехал в Одессу, и там его Ч. К. арестовала и расстреляла.

Жизнь выбила людей из колеи, все стали энергичными, подвижными, стали интересоваться политикой.

Раньше, до революции, политикой никто не интересовался. Были какие-то подпольные кружки, но жители их не знали и не знали чем они занимаются.

В 1905 году они активизировались, распространяли прокламации, в общем, вели агитационно-пропагандистскую разоблачительную работу. Этих людей в Херсоне было мало, и активную работу по производству революции и свержению царского режима они производить не могли.

Русская масса придерживалась старого режима, верили в незыблемость власти, своего царя-батюшку.

Рабочая масса была религиозна, ходила в церковь, выполняла обряды, пила водку и верила, что так положено и ничто не должно измениться.

(-С.11) Конечно, и среди русских рабочих была революционно настроенная молодежь, но в таком городе, как Херсон, производств было мало и организованной рабочей силы было мало.

Целую неделю рабочая молодежь работала, а в воскресенье вечером ходила гулять на Суворовскую улицу, причем дефилировали только от Потемкинской улицы до Торгового переулка, туда и обратно.

Суворовская улица – это главная, центральная улица. Раньше она называлась Эгизовской по фамилии купца Эгиза, который имел там свои магазины, потом ее переименовали в Суворовскую. После Октябрьской революции ее стали называть улицей 1-го Мая и после II Отечественной войны снова улица Суворова. Суворову снова начали отдавать почет и уважение как славному, знаменитому полководцу и великому русскому патриоту.

В Страстную субботу, за один вечер до наступления светлого воскресенья, праздника Пасхи, люди ходили с ветками вербы, и тогда рискованно было ходить среди рабочей молодежи, которая в шутку своими вербами избивала проходящих.

Рабочая масса намного отличалась своим внешним видом и образом жизни от своей буржуазии. Который семейный рабочий дома откармливал кабанчика и резал кабанов 2 раза в год: на Новый Год и на пасху, так что колбасой и салом он был обеспечен.

Покупали в лучшей лавке пяти пудовый куль муки, покупалась водка, и так называемый “культурный отдых” был обеспечен. Пили водки много. Евреи пили мало спиртных напитков, и только дома в праздники, а рабочая масса, в особенности люмпен-пролетариат даже на улице.

Всюду были государственные винные лавки “монопольки”, где (-С.12) продавалась исключительно водка. Бутылки были различной величины: маленькие по 100 грамм /мерзавчики/ стоили 11 копеек, по 250 грамм – стоили 23 копейки, полулитровые – 42 копейки, и даже штоф, 1/4 ведра. Водка была 40%-ой.

На пасху евреям разносили специальную еврейскую пасхальную водку. Это была крепкая водка, градусов 60, так что для закоренелых пьяниц такая водка представляла большой интерес. Их желудок и нервная система уже на 40° водку не реагировали. Так пили много и напивались пьяными.

Любители выпить заходили в “монопольку” брали бутылку за 13 копеек, выходили снова на улицу, и так как головка бутылки была залита сургучом, то этот сургуч оттирался об стенку, затем умело ударяли донышко бутылки об ладонь, и пробка выскакивала. Затем эта бутылка опрокидывалась горлышком в рот, и одним духом содержимое выпивалось. Пьяница затем заносил обратно эту бутылку в винную лавку, получал за пустую бутылку 2 копейки, потом выходил на улицу и тут же сваливался на землю и засыпал. Стена возле монопольки была покрыта красным сургучом. Нередко пьяные приходили в состояние крайнего алкогольного возбуждения и начинали между собой драться. Дрались жестоко, грубо, дико, до крови. Кулаками разбивали головы, лицо, рвали одежду. Кончалось тем, что вмешивалась полиция, и пьяные отправлялись в кутузку, отсыпаться. Я видел такого пьяного в камере. Он лежал на полу, с полной потерей сознания, в состоянии полнейшего алкогольного отравления, весь залитый рвотными массами.

Такая система продолжалась на протяжении многих лет. Эту систему поддерживало царское правительство. Это отвлекало рабочих от революции, от революционных мыслей и желания изменить распорядок жизни как-нибудь революционным путем. (-С.13) Население систематически спаивалось, и люди становились привычными алкоголиками. Люди привыкали к водке, и без водки никак не могли жить. Они даже не могли себе представить жизнь без водки.

Спаивание народа имело ещё и тот смысл, что потребление алкоголя приносило государству миллиард рублей дохода в год, который шёл на борьбу с революцией. Правительство спаивало народ, и оно было заинтересовано в постоянном алкогольном затемнении. Народ настолько привык пить водку, что позже, уже при Советской власти, несмотря на борьбу с алкоголизмом, многие продолжали пить.

В журнале “Крокодил” №16 от 10.6.1962 года имеется карикатура: слесарь водопроводчик для ремонта водопровода требует у домашней хозяйки на пол-литра за труды, и иначе воды не будет.

Как-то я спросил одну женщину, пьет ли её муж, и она ответила: “а это как водится”. Иначе она себе не мыслила, чтобы муж не пил.

Таким спившимся людям специальные агенты из охранного отделения внушали мысль о том, что всё зло от евреев, поляков и студентов, и для улучшения своей жизни нужно бить жидов, поляков и студентов, и царское правительство периодически устраивало дикие погромы. Это хорошо изобразил А. М. Горький в своём очерке “Погром”.

Первый погром был в Кишиневе в 1903 году. Это было чрезвычайным происшествием в жизни страны. Это произвело в обществе впечатление, как если бы взорвалась атомная бомба. Громилы убивали зверски евреев, насиловали женщин, разбивали квартиры, тут же тёмные элементы грабили. Обычно погром продолжался несколько (-С.14) дней, затем вмешивалась полиция, казаки и становилось тихо. В виду так называемых, беспорядков, вводилось военное положение с соответствующими законами военного времени, как то: хождение до определенного часа, запрещение собраний, сборищ и т.п.

Организатором кишиневского погрома был редактор черносотенской газеты “Знамя” Повальский-Крушеван.

Так как революционное движение нарастало и приближался 1905 год с революционными выступлениями рабочих, то царское правительство вынуждено было выпустить манифест 17 октября. 18 октября в воскресенье на Суворовской улице было много народа, все говорили о происходящих политических событиях и неожиданно на улице появилась пьяная банда громил с дубинами и с криками. Народ в панике разбежался. Начался еврейский погром, который продолжался 3 дня. На улице банда напала на проходившего Певзнера, члена социал-демократической партии и настолько его избили, что он в больнице умер. Он был похоронен на еврейском кладбище. Еврейское благотворительное общество поставило ему памятник с надписью: “жертва еврейского погрома”.

Несколько слов о благотворительных обществах. В Херсоне как во всех городах имелись национальные благотворительные общества. Это были организации буржуазных обществ, которые оказывали материальную помощь бедному населению своей национальности. Так в Херсоне было еврейское, католическое, т.е. польское, лютеранское благотворительное общества. Для примера можно привести такой случай. На Северном форштадте водопровода не было и был еврей водовоз по имени “Гилька” (фамилия не известна). Это был бедняк, который своим ремеслом водовоза должен был содержать семью и вдруг его лошадь внезапно заболела и сдохла. Он подал прошение в Еврейское благотворительное (-С.15) общество и ему выдали 50 рублей. Он купил себе другую лошадь и продолжал возить воду в бочки.

После трёх дней погрома согласно приказу и инструкции из Петербурга вмешивалась полиция, выезжали казаки с нагайками и громилы рассеивались.

Громилы от всей этой истории ничего не имели, но возле них орудовали различные тёмные элементы, которые занимались грабежом. И после погрома, когда становилось тихо, появились новые богачи. На 2-й день погрома происходила патриотическая демонстрация. Впереди толпы носили икону, портрет Николая II, хоругви из церкви. Пели “боже царя храни”, “Спаси господи”, “Коль славен”. Тут же в толпе находились работники охранки и жандармерии. Многие русские, чтобы не пострадать от погрома, чтобы их громилы тоже не причислили к евреям, на окнах выставляли иконы.

Интересный случай произошёл в Херсоне в 1905 году во время погрома.

Толпа громил и хулиганов шла с демонстрацией по Греческой улице. Впереди несли икону с хоругвями. Когда они приблизились к дому, который принадлежал офицеру капитану 57-го Модлинского полка Тахчогло, где проживало много евреев, этот офицер Тахчогло вышел на улицу с группой вооруженных солдат и скомандовал толпе разойтись. Когда толпа не подчинилась, он приказал солдатам дать залп в воздух. Толпа увидела, что предстоит опасное и серьезное дело и разбежалась. Таким образом, в этом районе погром был прекращен. Но так как Тахчогло совершил акт нежелательный для охранки, ему было предложено выйти в отставку. Он вышел в отставку в чине подполковника. Он приобрел популярность среди еврейского населения.

Позже на Суворовской улице, угол Воронцовской был выстроен (-С.16) банк “2-й Взаимный кредит” или “Вторкред” и ему евреи предложили пост директора банка. Он сделался банковским коммерсантом и по-видимому справлялся с работой, потому что работал вплоть до ликвидации банка в связи с Октябрьской революцией. Этот Тахчогло в личной жизни был хорошим человеком, любил весело пожить, был гулякой.

В Херсоне был кафе-шантан Гринченко, и этот Тахчогло ежевечерно посещал шантан и просиживал до 2-х часов ночи, а утром являлся на работу в банк. Приходится удивляться, как у него хватало сил. Своим выступлением против погромщиков он поднял свой авторитет и во время революционного разгула 1918 года, и последующих годов. Когда офицеры были взяты под подозрение как контрреволюционеры и арестовывались, его никто не ругал. Позже, уже в период НЭПа, когда из церквей были изъяты церковные ценности, которые пошли в уплату американским капиталистам за помощь голодающим, его привлекли к судебной ответственности, за якобы сокрытие ценностей. Тахчогло был в церковном совете, он был умным и толковым человеком, умел выступать, и на суде доказал что церковные ценности не были утаены, а он проводил сбор денег среди прихожан церкви на приобретение других предметов религиозного культа, причем аргументировал различными соответствующими постановлениями правительства. Из этого суда ничего не вышло, и суду пришлось подсудимых оправдать.

Организация еврейских погромов для отвлечения масс от революции, было в те годы неприятным и не красивым событием, которое роняло авторитет правительства в глазах общественного мнения.

Правительство старалось как-то сгладить это впечатление. Более активные члены полиции и жандармерии, о которых население знало как причастных к организации погромов правительство (-С.17) переводило в другие города, чтобы успокоить общественное мнение.

Так, после погрома 1905 года из Херсона были убраны помощник пристава Жуковский (большой мерзавец, подлая личность) и один жандарм, фамилию его не знаю (его все знали, высокого роста, полный, после погрома он тоже исчез). Он шёл по тротуару сбоку от толпы громил и указывал где нужно было громить.

Жандармы все были высокого роста и полные. Они подбирались согласно специальной инструкции о комплектовании корпуса жандармов. Шеф корпуса жандармов была императрица-мать Мария Федоровна. Она была дочерью датского короля. Во время революции она была в Крыму, и ей удалось вырваться и уехать морем в Данию.

Еврейские погромы с точки зрения правительства были необходимым мероприятием. Вся политика царского правительства строилась на национальном и особенно на еврейском вопросе. Принцип Древнего Рима “разделяй и властвуй” /Divide et imperia/ строго выдерживался в политике царского правительства. На Кавказе, где было много национальностей, также проводилась политика натравливания одной национальности на другую. Еврейский вопрос играл большую роль, в особенности на Украине, где была сконцентрирована еврейская масса.

Вполне естественно, что среди угнетённой массы выделялись евреи активные революционеры, которые проводили революционную работу вместе со всей остальной массой революционеров. После революции, когда революционная работа велась открыто и была более активной, выявились целый ряд евреев активистов, революционеров. В Херсоне активными деятелями были Миша Крепис, он был позже убит бандитами. Он был сыном архитектором Креписа, коренной житель Херсона; затем Меламед – он погиб во время наступления в районе Казачьи Лагери. (-С.18) А вообще среди евреев революционеров было много видных активистов, как-то Свердлов, Землячка, Гопнер, Стеклов и многие другие. Большевики проводили революционную работу по организации масс, и готовили их для будущих боев и массовых организованных выступлений. Индивидуальный террор не входил в программу большевистской партии, его проводили социалисты-революционеры. В Херсоне жила семья врача Финкельштейна. Сын его студент, учился в Одессе, и неожиданно этот молодой человек застрелился. Он состоял в партии эсеров и должен был по заданию партии совершить террористический акт. Он не мог, и поэтому предпочел самому уйти из жизни. Это было чрезвычайным происшествием в жизни общества.

Царская охранка для борьбы с революцией направляла в революционные организации провокаторов. В Херсоне было частное еврейское училище Нелькина. О нём говорили, что он был агентом охранки. Его Училище помещалось по Ришельевской улице.

В 1912 году на праздновании по случаю 100-летия Отечественной войны в Киеве, на торжественном патриотическом спектакле в Оперном театре, позади председателя совета министров Столыпина, сидел Багров, агент охранки, он же член партии социалистов-революционеров. И этот Багров, тут же в театре, выстрелил Столыпину в затылок. Багрова, конечно, повесили. И тогда по всей России искали Багровых, как будто все Багровы могли отвечать за этого провокатора.

После этого на Крещатике, против здания Городской Думы, монархисты поставили Столыпину памятник с надписью: “Вам нужны великие дела, нам нужна великая Россия. Русские люди”. После революции этот памятник убрали, а постамент служил для расклейки афиш.

Так как во всех бедах всегда были виноваты евреи, то правительство (-С.19) в отместку устроило знаменитый “процесс Бейлиса”. Это был скандальный позорный процесс, которым царское правительство опозорилось на всю Европу. Организатором этого процесса был министр юстиции Щегловитов. Этот Щегловитов издал в свое время указ, в силу которого евреи, оканчивающие юридический факультет, не могли быть помощником присяжного поверенного, т.е. не могли заниматься юридической практикой.

Суть “дела Бейлиса” состояла в следующем. В Киеве убили христианского мальчика Володю Ющинского. Причастные к этому делу были темные личности с некоей Верой Чебыряк.

Обвинили в убийстве одного бедняка еврея Бейлиса, который будто бы убил христианского мальчика с ритуальной целью, чтобы кровь христианского мальчика примешать к муке, из которой выпекалась пасхальная маца.

Тут процесс был организован не только против Бейлиса, но обвинение в каннибальстве было брошено целой нации. На защиту Бейлиса стали крупнейшие адвокаты страны, как Грузенберг, Петербургский раввин Мазе и другие.

Процесс превратился в диспут: употребляют ли евреи христианскую кровь или не употребляют. Процесс был состряпан неудачно, и Бейлиса оправдали, но авторитет русского правительства пал низко в глазах Европы. Вел процесс председатель суда Виппер. О нём в Киеве распевали песню: Как председатель Виппер налетел на триппер…

Припоминается такой случай. В 1914 году в маленьком городке Тюбингене в Вюртемберге какой-то садист в погребе убил девочку. В таком тихом городке как Тюбинген (18 тысяч жителей, 60 километров от Штутгардта) это стало известно, и об этом все говорили. В пансионе мадам Берлохер (Nanclerstrasse 14), вдова одного немецкого инженера за обеденным столом заговорила об (-С.20) этом убийстве и сидевший за столом один немецкий офицер по фамилии Фах сказал: “если бы это было в России, то сразу же состряпали бы ритуальное убийство”.

Интересно, что в Древнем Риме, когда там появились первые христиане, а христианское учение распространялось вначале только среди обездоленного пролетариата, христианам было брошено обвинение об употреблении ими крови римлян и христиане подвергались преследованиям, гонению и уничтожению в цирке на арене, куда на них выпускали диких и хищных зверей. Это тоже было своеобразным отвлечением масс от революции.

Неизвестно откуда взялась эта легенда об употреблении евреями христианской крови, но царское правительство её охотно использовало, для затемнения масс недовольных жизнью и вспоминается, во время процесса Бейлиса, какой-то крестьянин в Херсоне сказал, что если будет доказано что жиды пьют христианскую кровь то будем бить жидов.

Правительство использовало дикие инстинкты грубых несознательных масс для производства погромов, но эти громилы были храбры, когда им приходилось иметь дело с беззащитным, ничего не ожидающим населением, но если они встречали организованный отпор, то разбегались. Особенно активно вели себя организованные группы самообороны, которые выступали против толпы громил и не давали им возможности громить. Против этих групп выступала полиция.

Вспоминается такой случай. В Херсоне на 3-ей Форштадтской улице жил некий Лейзер Погоровский в своём домике. Он торговал мясом на базаре. Когда громилы во время погрома подошли к его дому, он выстрелил из охотничьего ружья, но тут моментально прискакали конные полицейские и жандармы, и интересовались не громилами и погромщиками, а тем, кто стрелял и по какому праву. После чего толпа этого Погоровского избила и потом он через (-С.21) некоторое время умер. Квартиру его разгромили. По всей улице летели перья из разорванных перин. У него в квартире были шикарные фикусы. Их поломали.

В эти погромные дни писатель Чириков написал пьесу “Евреи”, которая заканчивается погромом. Эта пьеса обошла все театры России, имела большой успех, благодаря своему злободневному характеру. Одну из главных ролей в Херсоне играл артист Доро-Владимиров. Он позже умер от рака желудка. Эта пьеса прогремела при участии известного артиста Орленева.

Громилы были неизвестными людьми. Они вербовались из грузчиков – портовых рабочих. Это была темная масса, почти все алкоголики, так что в пьяном виде они были способны на все дела, на которые их направляла охранка.

На 3-ей Форштадтской улице (ныне ул. Фрунзе) жили преимущественно евреи. Проживающими русскими евреи не интересовались, и русские не интересовались евреями. Каждая национальная группа жила в собственном национальном мирке, столкновений у них никаких не было. На углу 3-ей Форштадтской улицы и Успенского переулка, против синагоги была бакалейная лавочка Козина. Покупатели у него были почти исключительно евреи и жили бок о бок много лет, и если бы полиция не занималась организацией погромов, то никогда бы не было столкновений между этими группами населения.

Но еврейскими погромами революцию уже нельзя было остановить. Количество рабочих причастных к революции, увеличивалось, революционное движение из городов перекатилось в деревни, и там революционные выступления были озаглавлены как аграрные беспорядки.

Безземельное крестьянство, не имея руководства партии, как в городах, жгло помещичьи имения, ломало инвентарь помещика. Богатые помещики и хуторяне испугались революционных событий (-С.22) на селе и постарались перебраться в город. Так появились дома особняки Линке, Рябинина и др.

Связи революционного движения в селе с движением в городах не было, оно носило стихийный характер, и потому царскому правительству было легко с ним справиться. По деревням пошли войска, преимущественно казаки, драгуны, народ секли нагайками. Казаков царское правительство использовало для подавления революции на селе. Это была кулацкая часть сельского населения, правительство их обеспечивало землёй и при той политической несознательности правительство легко могло из них формировать карательные отряды. Тюрьмы в эти годы были переполнены. По малейшему подозрению проводились обыски, и за какую бы то ни было брошюрку с революционным содержанием, можно было попасть в тюрьму, а потом на выселение в отдаленные места, в Сибирь.

Вспоминается рассказ тюремного врача Векслера Ильи Харитоновича (его позже немцы убили). Во время осмотра заключенных, подлежащих высылке, врач обратил внимание на одного из них и, согласно его заключению, этот заключенный был отставлен от этапа. Позже, уже при Советской власти, этот бывший заключенный оказался видным работником тюремного ведомства и привлек этого врача Векслера к работе врачом в тюрьму. Фамилии, к сожалению, не знаю.

Вспоминается, как начальник губернской тюрьмы в одном доме у своих знакомых предупреждал, что если имеется в доме какая-нибудь подозрительная брошюра, необходимо ее уничтожить. Это беспокойное время длилось три года. Затем наступило временное затишье.

Правительство вело соответствующую агитацию и пропаганду среди мало сознательных элементов общества, чтоб направлять озлобление и недовольство, мол, в другую сторону, по неправильному (-С.23) пути, в сторону, выгодную для правительства.

В Херсоне по Греческой улице находился клуб “Общества трезвости”. Там эти малосознательные рабочие, люмпен пролетариат, обрабатывались идеологически и готовились для совершения санкций, т.е. антиреволюционных преступлений и действий. Особенно активным воспитателем этой будущей массы погромщиков был в Херсоне Иван Павлович Фоменко, агент охранки. После еврейского погрома он исчез.

Церковь, как правительственный аппарат, поддерживала мероприятия правительства и тоже проводила соответствующую агитацию. Вспоминается такой случай. В Херсоне, в I Мужской гимназии преподавал “Закон божий” священник Зыков. Он преподавал этот предмет много лет вплоть до революции. “Закон божий” был самым важным из учебных дисциплин. Учили его все 8 лет. Изучали его только православные, а евреи, лютеране, католики его не изучали. Мальчикам приходилось заучивать наизусть огромные тексты и они нам говорили: “какие вы счастливые, что не должны учить эту пакость”.

Обычно после пасхальных каникул священник заходил на урок в класс и приветствовал учеников словами: “Христос воскрес”, а ученики отвечали: “Воистину воскрес”, и вот однажды после такого приветствия один из учеников поднялся и спросил: “Батюшка, а как можно доказать что “Христос воскрес?” На это возмущенный Зыков ответил: это что тебя жиды научили?!… Это произвело сильное отрицательное впечатление на учеников. Зыков был ужасно вредным человеком. На всех молебствиях он следил, чтобы русские мальчики аккуратно посещали их, и если ктонибудь прогуливал, не посещал гимназическую церковь, то он потом взыскивал. Память на это у него была хорошей. Он жил на Греческой улице, в своем домике.

(-С.24) Столкновений среди учеников на национальной или религиозной почве не было. У нас в классе было 40 учеников, из них 5 евреев, и столкновений у нас с русскими мальчиками не было. Помню, как-то, такой случай был. Умер от туберкулеза ученик Богашев, он был в 5 классе. Вся семья – это были учителя, отец, брат, сестра, и все потом умерли от туберкулеза. Весь класс со священником Зыковым пошёл его хоронить. Этим гимназическая администрация хотела выразить своё уважение семье учителя Богашева.

Похоронили мальчика на русском кладбище, как это полагалось, а потом начали расходиться, и получилось как-то так, что все русские мальчики успели уйти, а мы, 5 еврейских мальчиков, ещё не успели уйти. И тут отец умершего подошёл к нам и попросил не уходить, а отправиться к ним домой откушать, и пришлось евреям принять участие в поминках.

Этот христианский обычай пришёл в христианство от древних языческих славян. Только те язычники устраивали поминки на могиле, а современные, культурные христиане – дома. Ужасно глупый обычай. Люди забывают, что умер близкий человек, хорошо закусывают и выпивают, и настроение делается совсем не кладбищенское.

Среди педагогов были антисемиты. Одни не высказывались открыто, а другие не скрывали своего антисемитизма. Был в Реальном училище учитель Осьминский. Своего антисемитизма он не скрывал. Был там ещё священник. Он возмущался тем, что когда его еврейский мальчик встречает, то плюется, и его нельзя было переубедить, что мальчик мог случайно плюнуть. Во II Женской гимназии был священник Синицын. И он, и его дочь, ученица этой же гимназии, были антисемиты.

Церквей было много, и там занимались одурманиванием верующих. Святые отцы не были верующими, они были духовными чиновниками, которые проводили свою работу в соответствии с теми (-С.25) инструкциями, которые они получали от своего духовного начальства, и работали хорошо. Но эти священники были такими же людьми, как и все, со всеми страстями и желаниями. Зарабатывали они много, и денег у них было много. И если им уж так захотелось проветриться, отдохнуть самим от своего духовного угара, то можно было взять достаточную сумму денег и приехать в Херсон. И в гостинице, на Потемкинской улице угол Ганнибаловской, устроить себе отдых на несколько дней с вином и женщинами. Благо, в те годы проституция процветала, и эта категория женщин была очень доступна.

В Херсоне были кроме вольных проституток ещё публичные дома. Так, на Потемкинской улице, между 2-й и 3-й Форштадтскими улицами был публичный дом Гольдштейна. Была знаменитая Анна Леонтьевна. Извозчики знали все эти злачные места и при желании могли отвести клиента за 20 копеек куда угодно. Этой теме писатель Шолом-Аш посвятил пьесу “Бог мести”. Хорошо описал публичный дом Куприн в романе “Яма”.

Среди священников были люди, которые любили труд и занимались трудом в свободное от своих обязанностей время.

По Ришельевской улице была старообрядческая церковь. При церкви был огромный двор и там священник Горянов, который имел свою квартиру при церкви, разводил виноград. Он много возился с ним и ежегодно собирал большой урожай винограда. У него было 2 сына. Оба окончили в Херсоне духовное училище. Старший сын Ваня потом закончил в Петербурге духовную академию и стал священником, а младший сын Кира, поступил в Харьковский ветеринарный институт и стал ветеринарным врачом. Это была симпатичная семья.

Вспоминается еще священник в селе Чабурда, за Алешками (ныне Цюрупинск). Он работал как обыкновенный крестьянин. Когда же нужно было идти в церковь для отправления своих духовных дел, (-С.26) он надевал рясу и шёл на свою работу в церковь, а в остальное время рясы не носил. Он пользовался большим уважением среди местных крестьян.

Революция 1905 года всколыхнула все классы и группы населения. На Украине, в Белоруссии и Литве, где было сконцентрировано еврейское население, там происходили погромы. На Волге происходила аграрная революция, на Кавказе в революционном движении включились народы Кавказа, грузины, армяне.

Для отвлечения масс от революции, правительство натравливало одни группы населения на другие, в особенности мусульман на христиан.

Царское правительство открыло персидскую границу и впустило 3.000 курдов, которые устроили знаменитую армянскую резню, во время которой было убито 30.000 армян. Царское правительство проводило политику угнетения всех малых национальностей или национальных меньшинств. Так народы среднеазиатских республик узбеки, таджики, казахи, киргизы и др. шли под общим официальным названием “Сарты”, что означает “собака”.

Великодержавный шовинизм выдвигал на главное место в обществе лиц русской национальности, а остальные национальности находились в бесправном положении. Поэтому среди народов Кавказа, в особенности среди грузин и армян было сильное революционное движение. Царское правительство расправлялось с лицами, имеющими отношение к революционному движение, происходили массовые аресты и ссылки в отдаленные малонаселенные и необжитые места, преимущественно в Сибирь.

Ко времени революции 1917 года в Сибири было огромное количество ссыльных политических, которые после своего освобождения (-С.27) активно включались в дальнейшее развитие революции.

После поражения революции 1905-1907 гг. наступил спад в революционном движение, временное затишье. Стало тихо, наступило успокоение. Можно было ходить ночью спокойно и безопасно по улицам. Началась подготовка к новым революционным выступлениям. Революционные кружки ушли в подполье и вели агитационно-пропагандистскую работу.

Постепенно революционные настроения, как протест против существующего режима нарастал.

В Херсоне был дисциплинарный батальон. Это была тюрьма для провинившихся солдат. Режим был там сверх строгий, зверский. Начальникам этого батальона был полковник Давыдов, он же начальник гарнизона. Этот человек был грозой для арестованных, и они чувствовали на себе жесткое руководство. В один из дней, когда весь штат был построен, из рядов вышли пять солдат с винтовками и всадили ему в живот штыки. У него хватило сил, чтобы добраться до канцелярии и написать верноподданническую телеграмму царю. Солдат этих, конечно, повесили, а Давыдова перевели в Феодосию и дали ему чин генерала. Это событие сильно повлияло на его психику. Ему периодически мерещились враги, и он приходил в состояние сильного нервно психологического возбуждения, в каждом человеке ему мерещились убийцы, и ему представлялось покушение на него.

Его дочь окончила в Петербурге институт восточных языков, знала древнееврейский язык и литературу, и по приезду в Феодосию начала брать уроки музыки на пианино у Семёна Харитоновича Векслера, самого младшего из 9-ти братьев Векслер. Однажды, когда он пришел на урок к Давыдову, его встретил Давыдов с револьвером, в состоянии крайнего нервного возбуждения. Он не узнал учителя своей дочери.

Но все же у этого зверя были иногда проявления (-С.28) гуманности. Так, во время его проживания в Херсоне была задержана группа революционно настроенной молодежи, и среди них был Абрам Волковир, ученик реального училища. Ему было тогда 16 лет. Давыдов вызвал мать Розалию Ефимовну Волковир, жену Соломона Харитоновича Векслера, и в присутствии матери отчитал его как мальчишку и отпустил.

В крупных городах страны, где были крупные производства с большим количеством промышленного пролетариата, в революционное движение постепенно вовлекались массы рабочих, а в таком городе как Херсон, где не было промышленных предприятий или же было мало, революционная пропаганда не охватывала всех слоев населения.

Были мелкие производства кустарного или полукустарного типа. Было несколько производств уже более крупных, но, во всяком случае, большого количества рабочих там не было. Были большая паровая и вальцевая мельница Тиссена за Панкратьевским мостом на Панкратьевской улице (она же Рабочая ул.), мельница Олонова. Её позже разобрали и она была переделана в прядильную фабрику или текстильный комбинат. Была мельница Вайнштейна, управляющий там был инженер Неймарк. Его сын Изя Неймарк стал профессором терапевтом где-то в медицинском вузе. Был лесопильный завод Рабиновича. В его доме особняке, по Соборной улице разместилось Ч.К. /Г.П.У./. Были на берегу судоремонтные мастерские Вадона, на базе этих мастерских был развернут судостроительный завод имени III Коминтерна.

Были ещё производства с незначительным количеством рабочих. Кое-кто из них занимался революцией. Эти занятия выражались в том, что собирались кружки, там занимались политическим самообразованием, (-С.29) писались прокламации. Общего единства не было. Были группы социал-демократического направления, были социалисты-революционеры /эсеры/. Среди евреев было сильное националистическое, сионистское течение.

Люди изучали еврейскую историю, и еврейские языки /древнееврейский, израильский язык/, готовились к организации еврейского государства в Палестине. Палестина находилась в руках Турции и турецкое правительство благосклонно относилось к еврейской колонизации в Палестине.

В то время Палестина была пустыней где жили кочевники арабы. Когда в России начались еврейские погромы, то началась массовая эммиграция евреев, главным образом в Северную Америку /США/ и Палестину. Обер-прокурор святейшего Синода Победоносцев, махровый черносотенец, организатор всей царской политики, сказал: “В России три миллиона евреев. Один миллион крестится т.е. перейдет в православие, один миллион перебьют, а один миллион эмигрирует”. Он умер незадолго до февральской революции.

Среди евреев была еще партия “Бунд”, это была еврейская социал-демократическая рабочая партия. Бундовцы требовали равноправия для евреев в России. Была небольшая группа территориалистов, которые предлагали организовать еврейское государство где угодно необязательно в Палестине. Эту идею пропагандировали в Англии. Английское правительство предлагало организовать еврейское государство в Уганде, в Центральной Африке среди диких племен в климате совершенно не подходящем для еврейских переселенцев. И этот проект скоро отпал.

Нужно отметить, что те евреи, которые эмигрировали в эти погромные годы, в 1904–1905 и последующие годы, хорошо успели. Среди херсонцев, в Палестине стал министром Моше Шерток.

Евреи, как нация в России, не пользовались никакими гражданскими (-С.30) правами и некоторые лица, чтобы устроиться, занять какое-нибудь положение в обществе, крестились т.е. шли в церковь. И священник там совершал обряд крещения и выдавал документ о принадлежности к православной церкви. Православная церковь была господствующей, государственной. Всякие отклонения от этой государственной православной церкви, всякие баптисты, молокане и др. преследовались и потому они иммигрировали в США и Канаду, где никто не мешал им молиться, как они хотели.

Крещение евреев имело большое значение, т.к. такой еврей получал все права, какими пользовались русские, он становился русским, и уходил совершенно от своей еврейской среды. Он женился на русской, и дети его считались русскими. Среди еврейского общества он считался ренегатом (отщепенцем), и о нем говорили с презрением. Уход в православие означал уход в противоположный враждебный лагерь, в лагерь врагов своего народа.

При тех нравах, если в какой-нибудь еврейской семье человек крестился, то это было большим семейным несчастьем, большим грехом. Все родственники сильно переживали. Так, например, в Херсоне была семья Коган. Молодой человек Кубка Коган, чтобы поступить в Одесский университет крестился и поступил в университет. Но он сглупил, нужно же было ему надеть на шею крестик. Ночью, когда он спал, мать захотела его укрыть и обнаружила на его шее крестик. Его православие обнаружилось. Это было большим ударом для семьи.

Был в колонии для душевнобольных (7 верст от Херсона) врач Гутштейн. Он был крещённым евреем, был женат на русской и имел двух детей. При крещении ему дали имя Савва Андреевич. На семейной жизни это, конечно же, могло отразиться.

В Херсоне на Ришельевской улице, угол Соборной ул. был дом Криличевского. Он был присяжный поверенный. Он был евреем. Но (-С.31) во время погрома его жена на окне выставила икону, чтобы видели, что здесь живут русские.

В Херсоне жил бывший правитель канцелярии губернатора, действительный статский советник Чирьев. Его сын Коля Чирьев женился на еврейской барышне из Елисаветграда, и с ней прижил двух сыновей. Жил с ней очень хорошо. Интересно, что в такой чисто русской аристократической семье, сын женился на еврейке, и вся семья к ней хорошо относилась. Её звали Людмила, но все называли ее Белочкой. У них был по Эрдельевской улице собственный дом и там был еврейский хейдер, и так как Коля Чирьев во дворе общался с еврейскими мальчиками, то он научился говорить по-еврейски. Интересно, что позже, когда он был врачом, то вращался только в еврейском обществе.

Были и такие, которые с переходом в лагерь врагов становились активными врагами своего народа.

Известно, что когда Николаю I донесли, что некоторые евреи крестятся, но придерживаются ещё своих старых обычаев, как, например, по субботам кушают фаршированную щуку, Николай I ответил: “Это неважно, дети их уже будут русскими”.

После подавления генеральной репетиции революции 1905–1907 годов, наступила до некоторой степени затишье. Отношение между населением и властями установилось хорошее.

Вспоминается такой факт. Когда нужно было уехать за границу для продолжения образования, так как в русские университеты трудно было попасть, нужно было написать прошение на имя Его превосходительства господина губернатора, для разрешения на выезд за границу и выдачу заграничного паспорта. Писалось это прошение на большом, двойном листе хорошей белой бумаге, наклеивались две гербовые марки по 75 копеек.

Губернатор в 12 часов дня входил в приемную, где выстраивались все просители с прошениями в руках. Его сопровождал начальник или (-С.32) правитель канцелярии губернатора. Губернатор обходил всех просителей, вежливо выслушивал каждого, принимал прошение и тут же накладывал резолюцию и передавал правителю канцелярии. Прошение потом поступало в полицию, полиция собирала сведения о политической благонадежности. Через 1-3 недели нужно было явиться в канцелярию полицмейстера, и там из рук помощника полицмейстера получить паспорт. Всё это носило культурный, вежливый характер.

Все эти начальники выполняли политику и инструкции из Петербурга от своих министров, но когда к ним обращались, то они принимали вежливо, культурно, и отвечали своевременно без волокиты.

Вспоминается такой факт. С началом войны в 1914 году огромная масса студентов заграничных университетов евреев осталась не у дел, без возможности продолжать образование. Городская Дума в Херсоне решила ходатайствовать перед правительством за своих граждан о предоставлении им возможности учиться. Каждый из нас, студентов, написал на имя Городского Головы прошение. Официальных часов приема у него не было. Швейцар доложил обо мне, и я вошёл в кабинет и подал прошение. Городским Головой был Блажков (его после революции в Ч.К. расстреляли). Из всей этой затеи ничего не получилось, но всё же известное внимание и старание было проявлено.

Ещё один случай из жизни молодежи г. Херсона. Из-за начала войны огромное количество студентов евреев, обучавшихся в заграничных университетах, не могло продолжать своего образования, так как из-за еврейской национальности их в российские университеты не принимали. Херсонская молодежь организовалась и послала делегата Фому Медведовского, толкового парня (позже при Советской власти он был профессором, зав. кафедрой в медицинском институте в Ростове-на-Дону) в Петербург к председателю Государственной (-С.33) Думы Родзянко и другим прогрессивным деятелям хлопотать о представлении нам возможности продолжать образование. Родзянко был крупным помещиком Екатеринославской губернии, был большим благотворителем. Министром народного просвещения был Кассо, махровый черносотенец, изгонявший из университетов всех прогрессивно настроенных профессоров (позже он умер от рака; его оперировал харьковский профессор Трилиссер). Когда Медведовский беседовал с Родзянко, тот ему ответил, что сейчас очень трудно что-нибудь сделать, пока у руководства министерством стоит человек, которому ни один порядочный человек не подаст руки. Очень сочувственно к нам отнеслись Коновалов и, в особенности, Шингарев. Но переделать царскую политику они не могли. После Октябрьской революции, когда Шингарев и другой прогрессивный депутат Государственной Думы Кокошкин лежали в больнице, ворвались разъяренные матросы и убили их.

Когда после Кассо в 1915 году министром народного просвещения стал граф Игнатьев, он целым рядом приказов дал возможность всем студентам “заграничникам” евреям поступить в университет. Это был наш светлый ангел в то кошмарное время. После Октябрьской революции он с семьей иммигрировал в Канаду и купил там ферму и стал фермером.

Все херсонцы в 1915 году хлынули в Одессу и поступили в Одесский университет. Это было чрезвычайное происшествие. Никогда в медицинском факультете не было такого количества студентов. На I курсе было всегда 120 студентов, а стало 600.

Отношения между различными слоями и национальными группами до 1905 года были вполне удовлетворительными, но они ухудшились в связи с той антисемитской пропагандой, которая началась для отвлечения масс от революции, отношения ухудшились и обострились. (-С.34) По мере нарастания революционного движения и революционной активности усиливался и антисемитизм. Казалось бы, в чем евреи могли мешать другим народам? В России евреев был 1%, своими действиями и работой они ни кому не мешали, ни с кем не конкурировали, никому не мешали жить, но они были ответственны за то, что когда-то, 2000 лет назад распяли не существовавшего Христа. Кроме того, они хотели сбросить царя.

Лозунг “За Веру, Царя и Отечество” вдалбливался в мозги русского народа, и народ с детства воспитывался в неприязненном отношении к другим народам страны. Этот антисемитизм имеет глубокую историю, и его всегда правящие круги использовали для отвлечения рабоче-крестьянских масс от революции. Известно, что великая французская революция 1789 года ознаменовалась сильными еврейскими погромами во Франции.

Во Франции прокатилась сильная волна антисемитизма во время знаменитого “Дела Дрейфуса”, когда французского офицера, еврея Луи Дрейфуса обвинили в шпионаже и передаче секретных документов другой державе. В результате процесса Дрейфуса посадили в тюрьму на “Чёртовом острове”, где он просидел, пока писатель Эмиль Золя не выступил со знаменитой статьей: “Я обвиняю”. Началось дело Эмиля Золя и кончилось тем, что Дрейфус был освобождён. Виновниками были австрийский майор Эстергози и некоторые военные работники французского генерального штаба, главным образом полковник Никар. После его разоблачения, чтобы уйти от суда он перерезал себе горло бритвой.

Об антисемитизме много написано в сочинениях Фейхтвангера (еврей Зносс и др.), у Вальтера Скотта в романе “Айвенго” из периода средних веков в Англии. Антисемитизм был той злокачественной язвой, которая разъедала организм общества. Культурная часть русского общества критически (-С.35) относилось к пропаганде антисемитизма, хотя и не выступала открыто против. Но все же пропаганда антисемитизма постепенно проникала в сознание населения, и в той или иной степени оставляла свои следы.

Так, например, в Херсоне на Привозной площади, где при Советской власти была открыта швейная фабрика, против дома Скарлато был мануфактурный магазин Родченко. Мадам Родченко очень активная женщина, с большим вниманием относилась к молодым людям и любила общество молодых людей, и у неё собиралось культурное общество. Две дочери её учились играть на скрипке, и позже стали концертирующими скрипачками. Среди гостей преимущественно были евреи, и когда все расходились домой, то комната проветривалась и прокуривалась, чтобы вышел еврейский дух. Своим легкомысленным поведением она довела своего мужа до банкротства, и он умер, а дело лопнуло.

Ещё пример. В Херсоне на 3-ей Форштадтской улице №14 в доме Векслера жила семья чиновника Медведкова. Моя мать у них бывала, её мило принимали и угощали. Была там девочка 3-х лет. Как-то девочка во время детской игры оказалась возле нашей квартиры, и мать позвала её и насыпала ей в карманчик передника конфеты и орешки. Когда девочка вышла во двор, её мать увидела, что та выходит из нашей квартиры с угощением, все эти лакомства выбила, высыпала на землю с возгласом “брось, брось”. Она не могла допустить, чтобы девочка могла получить угощение в еврейском доме.

Между прочим, вспоминается такой случай. В 1917 году я переезжал в поезде из Румынии в Киев. Вагон был переполнен пассажирами, по преимуществу военными. Было много офицеров и дам офицерского общества. Было много споров о положении в стране, о неудавшемся наступлении в июле 1917 года и эта, так называемая культурная и интеллигентная публика обвинила во всех бедах (-С.36) евреев большевиков. Помню одна молодая дамочка, блондинка говорила: “Конечно там все евреи. Троцкий еврей, Ленин – еврей”. Ленина тоже сделали евреем. Был там один военный техник латыш, он всё время спорил с одним офицером русским. Латыш по своим убеждениям склонялся к большевизму, а офицер к белогвардейщине.

После Октябрьской революции было объявлено о равноправии всех наций, и антисемитизм преследовался. Проявление антисемитизма рассматривалось как контрреволюция, и за проявление антисемитизма можно было попасть в Ч.К. и лишиться жизни.

Воспитание, которое дети получали в школе в новых условиях, носило интернациональный характер, но антисемитизм, который был у родителей, передавался детям.

Все же до 1941 года уже проявления антисемитизма не было. Смешанные браки между русскими и евреями были частыми явлениями. Еврейские мужья ценились по сравнению с русскими. Евреи – народ трезвый, пьяниц среди евреев почти не бывает; евреи отличаются верностью своим жёнам. Оформляется брак уже не в церкви, а в ЗАГСе.

Но во время войны врагу было необходимо расколоть единство советского народа и шпионы, агенты германского правительства пробирались через Иран и Афганистан и распространяли всякие слухи подрывного характера, и затухающий антисемитизм снова возродился с громкой силой. Причем этот антисемитизм имел место не только в тылу, но и на фронте.

Некий Митя Сафрис, житель Харькова был во время войны разведчиком. Один из его группы в разговоре некрасиво отозвался о евреях. Тут Сафрис, у которого брат уже погиб на фронте, пришел в ярость, схватил этого антисемита и выбросил в окно. Тот упал и сломал себе ногу. Комиссар части вызвал Сафриса для объяснения и тот сразу спросил комиссара, будем ли мы поощрять антисемитизм. Пришлось комиссару “проглотить пилюлю” и замолчать. Как можно идти на опасное дело в разведку с врагом, который может (-С.37) послать пулю в затылок!

Нужно отметить, что до Первой империалистической войны, в перерыве между погромами, антисемитизм активно не проявлялся. Это было искусственно насаждаемое явление. Каждая национальность жила своей жизнью и не мешала жить другим нациям.

Как же и чем жили люди в Херсоне?

Некоторые представители крупной и средней буржуазии по вечерам собирались в городском клубе (Городское собрание; при советской власти там был организован клуб союза “Металлистов”). Там проводили время за игрой в карты. Была определенная группа людей, которая систематически, ежевечерно отправлялась в клуб, для игры в карты. Играли в азартные игры. Можно было либо выиграть несколько тысяч рублей, либо проиграть. Чаще всего проигрывали.

Постоянным посетителем был нотариус Куликовский, аристократ, барин. Его нотариальная контора находилась на Суворовской улице, возле Потемкинской улицы. Он выигрывал или проигрывал большие суммы денег.

Была мадам Роговская, жена полицмейстера Роговского, ярая картежница. Полицмейстер Роговский был тихий, спокойный человек, за день до погрома 1905 года он подал в отставку. Этот факт характеризует его как порядочного человека. Он имел небольшой домик на Северном форштадте и спокойно проживал на пенсию.

Приходится только удивляться, где у людей хватало сил ежедневно или правильнее ежевечерно просиживать за картами до 3-5 часов утра. Были люди, которые делали из картежной игры профессию.

Был некий Шур, человек больной туберкулезом, от туберкулеза он и умер. Семья его жила из того, что он играл в карты.

Городской клуб, городское собрание, использовали для больших балов, концертов приезжающих артистов.

Тут выступала Вяльцева, знаменитая исполнительница цыганских романсов. Она поражала публику своим исполнением и своими нарядами. (-С.38) Она была вся усыпана бриллиантами. Это была талантливая артистка. Она умерла от белокровия.

Тут выступали знаменитые скрипачи Венявский и Костя Думчев (чех; он позже был профессором Пражской консерватории).

Тут концертировал профессор Петербургской консерватории Леопольд Ауэр. Это был известный скрипач и педагог, у которого учились знаменитые позже скрипачи такие, как Мирон Полякин, Яша Хейфец, Цимбалист и многие другие. Когда он приехал на концерт в Херсон, ему было не меньше 60 лет. Зал городского собрания был переполнен.

Здесь выступал знаменитый пианист Лев Сирота. Тут выступали трио Любошиц: Лея Любошиц – знаменитая скрипачка из вундеркиндов, её сестра Анна Любошиц – виолончелистка, и брат Петр Любошиц – пианист. Все они позже переехали в США.

Тут выступала танцовщица-босоножка подражательница знаменитой Айседоры Дункан.

Тут проводил лекцию на антирелигиозную тему Петров, бывший священник. В те годы такая лекция была сенсация. Читать такую лекцию с критикой духовного ведомства было смелостью.

Интересно отметить каким образом был построен этот клуб. Когда настало время, что необходимо помещение, клуб, куда могли бы приходить представители буржуазного общества для времяпрепровождения и культурного отдыха, так как средств на постройку не было, и этому делу помог губернатор. Когда к нему обращались представители купечества по каким-либо своим делам, губернатор их принимал, помогал, но тут же предлагал доставить на место постройки камень, либо лес, либо другие необходимые строительные материалы. Ослушаться губернатора, конечно, нельзя было. И с помощью таких своеобразных взяток был построен клуб, нужно отметить прекрасное здание; при нём был хороший садик.

(-С.39) Нужно отметить, что этот губернатор был большим оригиналом. Если он на улице встречал чиновника в нетрезвом состоянии, то он приказывал явиться в воскресенье в 12 часов дня на Потемкинский бульвар с метлой и подметать аллеи, в форме. Изумленный чиновник протестовал, что в форме он должен подметать бульвар. А губернатор ему сказал: “А в форме пьяным можно ходить по улице?”.

Был ещё другой клуб “Общество помощь”, общества приказчиков, по торговому переулку, против Херсонской общественной библиотеки. Раньше в этом здании находилась мужская прогимназия из 4-х классов. По окончании потом ученики переходили в мужскую гимназию. Инспектором этой гимназии был Супруненко. После того как была выстроена 2-я мужская гимназия, эта прогимназия прекратила своё существование.

В этом клубе тоже играли в карты, в азартные игры. Там игра велась с элементами мошенничества, садились играть компанией с целью обыграть партнера, и многие здесь сильно пострадали от этой карточной игры в этом клубе. В конце в выигрыше всегда оставалось правление клуба, которое получало от игры известный процент и, имея большие средства, которые скопились от взносов, от карточной игры, начали строить большое здание нового клуба по Витовской улице, возле улицы Ришельевской. Но с началом войны в 1914 году строительство нового клуба прекратилось, и недостроенное здание долго стояло в таком виде.

Были в Херсоне любители культурных развлечений. Была группа любителей музыки. Это были группы из буржуазного общества. Собирались и играли в квартеты, проводили время культурно, тихо. Собирались каждую субботу, часов в 6 вечера и играли до 12 часов ночи, с перерывом на ужин. Первую скрипку играл Василий Дмитриевич Сербинов, он был членом Губернской земской управы. Губернская земская (-С.40) управа находилась в белом одноэтажном, длинном здании против Потемкинского бульвара, рядом с телятником, где изготовлялась вакцина для прививки оспы: Земство было учреждено после 1861 года, после освобождения крестьян от крепостной зависимости. Это было управление делами на селе. Она взымала налоги с крестьян и строила и содержала на селе школы и больницы.

2-ю скрипку играл товарищ прокурора Ельчанинов или Крос. Этот был председателем общества элеваторов. Сам Крос был бывшим морским офицером у генерала Небогатого. Когда в Цусиме русская эскадра была разбита, то потом был суд над командованием, как будто они были виноваты в поражении, и Крос после этого вышел в отставку и поселился в Херсоне. Занимал он квартиру по Говардовской улице, против парка, в доме лютеранского общества, рядом с кирхой (В ней позже, при Советской власти, был развёрнут музей революции). У него в гостиной стоял прекрасный рояль, были музыкальные инструменты, были 2 огромные лайки. Жена его была важная дама, большая аристократка и больная подагрой, пальцы на руках у неё трещали.

После революции, когда общество элеваторов прекратило своё существование, жена Кроса умерла, а он подвергся известным репрессиям, как представитель чуждого класса, и он стал известен как музыкальный мастер. Он прекрасно починял скрипки и струнные инструменты. Херсонские музыканты обращались к нему для ремонта своих музыкальных инструментов. Это был интересный, культурный, симпатичный человек. Позже он выехал к дочери в Ленинград.

На альте играл я. На виолончели играл Фёдоров, член окружного суда. В 1915 году во время войны немцы пустили в Черное море мины, и этот Федоров ехал на пароходе “Меркурий” из Одессы в Херсон. “Меркурий” наткнулся на мину и затонул. Фёдоров держался за спасательный круг, но не выдержал и утонул. Очевидно, сердце не выдержало. (-С.41) Он был уже пожилым человеком. Интересно отметить один момент. За спасательный круг вместе с Фёдоровым держалась одна херсонская девица. Она училась пению в Одесской консерватории. У неё был хороший голос, сопрано. Но она берегла свой голос и не звала на помощь. Когда же она увидела, что спасательные лодки уходят, так как ее не заметили, она открыла свою оперную горлянку, и её подобрали.

В этом обществе был Иванов-Крос, начальник херсонского порта. Херсонский порт занимал большое положение как открытый порт, куда приходило летом много океанских иностранных пароходов, так что начальник херсонского порта – это была важная персона. Это был очень интересный культурный человек. Херсонский порт называют “малыми морскими воротами” республики. Жизнь порта, – рассказывал его уже нынешний начальник Е. П. Больменко, – является как бы барометром внешне торговых связей нашей Родины. В 1962 году, его стрелка всё время показывала улучшения погоды. У нас швартовались суда 15 стран мира, при чём впервые мы обрабатывали корабли, прибывшие под норвежским, шведским флагами. Особое оживление царило в порту в предновогодние часы. У причалов стоял советский теплоход “Иман”, который готовился к рейсу в Италию, греческий пароход “Мондо”, доставивший апельсины. Югославское судно “Совтат” – первый корабль, который отправляется из Херсона в нынешнем 1963 году. Его курс к берегам героический Кубы, куда он доставит минеральные удобрения и первую партию кукурузоуборочных комбайнов “Херсонец”.

Бывал на этих квартетных вечерах популярный учитель музыки на фортепиано Мюллер. Все приходили с женами, так что собиралось большое общество. Мюллер был прекрасным пианистом и хорошим музыкантом. Он приехал давно из Германии и поселился в Херсоне. Он (С.42) считался лучшим педагогом и давал уроки музыки во всех высокопоставленных и аристократических домах. Когда началась война в 1914 году, и все немцы, проживавшие в России, были взяты под подозрение, как потенциальные шпионы его должны были выселить. Но так как он имел связь со всеми власть имущими, то он долго задерживался, но, в конце концов, его всё же выселили в Ташкент. Позже после войны, он с семьей переехал в Дюссельдорф и занял пост директора Дюссельдорфской консерватории.

Сербинов был очень культурным, тихим человеком, настоящим интеллигентом, далекий от политики, но у него под Херсоном, у Веревчинской балки был небольшой хутор, где он занимался сельским хозяйством. На этой территории был развернут большой совхоз имени 3-го Коминтерна. Хутор Сербинова должен был войти в этот совхоз, и потому этого Сербинова с семьей выслали в Новосибирск. Это было, конечно, большим ударом для семьи, но Сербинов был хорошим музыкантом, и вообще образованным человеком, и он в Новосибирске тоже устроился. В Херсоне осталась только его дочь, по фамилии Бурлюк, хорошая пианистка, ученица Мюллера.

Несколько слов относительно вышеупомянутой улицы Говарда.

Джон Говард – это был английский путешественник, филантроп, он интересовался жизнью и бытом заключенных в тюрьмах. В бытность его в Херсоне он заразился сыпным тифом и умер. Он был похоронен против Губернской тюрьмы, за пределами города. На могиле был установлен памятник – обелиск и могила окружена оградой.

На главной Суворовской улице, между Потемкинской улицей и Успенским переулком, рядом с аптекой, на стене дома, где помещалась караимская синагога, была установлена мемориальная доска с надписью: “Здесь жил Джон Говард”.

Караимы – это отколовшаяся ветвь от еврейства. Они внешним (-С.43) видом отличались от евреев, смуглые, все брюнеты. Молились они по еврейским текстам. Их было много в Крыму. Как нация они вырождаются. Занимались они, преимущественно, торговлей. После завоевания Крыма, многие переселились в Скадовск, и в Херсон. Это была небольшая этническая группа. Они постепенно смешивались с русским населением и как нация вырождались. Среди них можно отметить композитора Майкопара, который стал профессором Московской консерватории.

На главной центральной улице было много магазинов караима Эгиза, и потому эта улица сначала называлась Эгизовской. Потом эту улицу переименовали в Суворовскую. На углу Суворовской и Потемкинской улиц, против аптеки Вурштатмана, над писчебумажным магазином Маркуса Заранкина долго ещё была надпись “Эгиз”.

Улица, которая вела от памятника Говарду в город до самой пристани, называли сначала Почтовой, а потом улица Говарда. Почтовой называли потому, что по этой улице и за городом была дорога, по которой перевозили почту. Тюрьма против памятника Говарду называлась губернской тюрьмой. Она имела вид замка с четырьмя башнями по углам.

После революции она опустела, а когда наступил знаменитый голод в Херсоне, топить нечем было, эту тюрьму разобрали, и деревянные части пошли на топливо. Такие учреждения как городской водопровод ведь нужно было топить, а также некоторые другие учреждения и производства. Шахты Донбасса ещё не работали, и связи с Донбассом не было.

В Херсоне имеется ещё другая большая, бывшая каторжная тюрьма. Она была построена в старое время капитально из красного кирпича и рядом другая тюрьма, называлось “арестантские роты”. В каторжной тюрьме находились заключенные, уголовные, осужденные на длительные сроки 15-20 лет. Там были убийцы. Начальником тюрьмы был полковник (-С.44) Андреев. После революции его разыскивали бывшие заключенные, и на Военном Форштадте в одном домике его все же выследили, и арестовал его Илларион Семенович Демиденко. Андреев понимал, что его расстреляют, и сам повесился в камере на подтяжках.

Эта каторжная тюрьма сохранилась и функционирует.

1922 год был очень тяжелым. Морозы были лютые, земля промерзла глубоко, и водопроводные трубы от мороза лопались. В конце концов, управление водопровода решилось на такую меру: чтобы вода в трубах не задерживалась, и водопровод всегда функционировал, в городе на улицах установили в разных местах широкие трубы, и вода беспрерывно выливалась. Жители, кому нужно было, с вёдрами ходили к этим трубам и набирали себе воду. Позже, летом, пришлось менять все трубы и укладывать их в землю глубже.

Представитель водопровода Очаковский ездил в Харьков на трубный завод добывать трубы. Ему помог в этом деле доктор Роменберг Давид Исаакович, бывший херсонец, работавший тогда в Макеевке в больнице.

Очаковский с семьей прожил в Херсоне в доме Векслера по 3-ей Форштадтской улице, дом №41.

В те довоенные годы просветительной работой среди населения почти не занимались, наоборот, эта работа для государства, для правительства была совершенно не желательна. Иногда “Общество трезвости” проводило лекцию о вреде алкоголизма, пользы от этой лекции при прежней государственной системе не было никакой.

Гораздо легче управлять необразованной, некультурной массой, легче вбивать в мозги этой дикой, некультурной толпе всякую дребедень, чепуху, и держать эту массу в ежовых рукавицах. Так что культурная работа – это было дело отдельных групп, кружков, частное (-С.45) дело.

В Херсоне были учебные заведения: две мужских гимназии, реальное училище, духовная семинария, шесть женских гимназий, 3-х классное городское училище, начальное училище имени Пушкина, начальное училище им. Некрасова, сельскохозяйственное училище, мореходное училище. Обучение мальчиков и девочек было раздельное.

Во главе женских гимназий стояла начальница гимназии, но председателем педагогического совета был мужчина. Так, например, начальница 2-ой женской гимназии была Александра Савишна Попова, а председателем педагогического совета у неё был Индра Фёдор Фёдорович, который работал преподавателем латинского языка во 2-ой мужской гимназии. Для женщины это было унизительно. Начальница, заведующая гимназией не могла быть председателем педагогического совета, в то время как в мужских гимназиях директор являлся по положению председателем педагогического совета.

1-я и 2-я женские гимназии были казенными.

3-я женская гимназия, частная, Калите. Она была женой одного капитана с пароходства, развелась с ним, и позже вышла замуж за директора 1-й мужской гимназии Тюльпанова.

4-я женская гимназия, частная, Карачаевской-Волк. Она была дочерью городского головы Беккера.

5-я женская гимназия, частная, Марченко. Марченко построила на суворовской улице, большое 4-х этажное здание гимназии. Мужа Марченко потом убили в ЧК.

6-я женская гимназия, частная, еврейская, с правами казённых гимназий, Коман-Векслер. Еврейской она называлась потому, что там преподавали древнееврейский язык (израильский), а вообще всё преподавание велось на русском языке. Раньше эта Коман-Векслер Анна Исааковна имела мужское еврейское училище, а потом его (-С.46) закрыла и открыла еврейскую женскую гимназию. Эта гимназия пользовалась популярностью среди еврейского населения.

В Херсоне было ещё музыкальное училище. Находилось оно на Суворовской улице угол Говардовской, в доме Билинкиса. Открылось в 1905 году. Организовал его Яков Владимирович Дюмин. Он был директором музыкального училища вплоть до Октябрьской революции.

Позже на Воронцовской улице открылось ещё частное музыкальное училище Харламова.

Из директоров учебных заведений нужно отметить Тюльпанова Константина Игнатьевича, директора I мужской гимназии. Он преподавал латинский язык в старших классах и русский язык в младших классах. Он был хорошим хозяином в своём учреждении. До него директором был Орлов Митрофан Александрович. Это был барин. Он ушёл и оставил долгов 14 тысяч рублей. Он перешёл на высшую должность в Петербург. Тюльпанов за 1 год покрыл долг, потом он сделал прекрасный ремонт, во всех классах и в коридоре покрыл пол линолеумом. Держал он гимназию в ежовых рукавицах. Это был монархист. Когда в 1919 году в Херсон пришла белая армия и сформировалось местное правительство, он вошёл в него и заведовал там отделом народного образования. Он преследовал свободомыслие и преподаватели школ чувствовали на себе его жёсткое белогвардейское руководство. Когда “белые” удрали из Херсона под нажимом Красной Армии, он удрал в Москву, сбрил усы и бороду, и там устроился на работу. Он, всё же, был хорошим специалистом. Но одна учительница, которая раньше работала в Херсоне, его опознала.

Большую культурную работу проводила местная библиотека. Заведовала ею все годы Вера Константиновна Шейнфинкель, очень образованная женщина.

Много внимания уделял библиотеке бывший городской голова Беккер (по-современному председатель Горсовета), и помогал библиотеке (-С.47) чем мог. После революции в здании лютеранской кирхи был организован музей революции, и там повесили несколько портретов с надписью “враги народа”, и в том числе и портрет Беккера. Устроители и организаторы музея очевидно ничего не знали о Беккере. Когда об этом узнала Шейнфинкель она сразу обратилась с протестом куда нужно было, и портрет Беккера был снят. Это был в те мрачные годы либеральный, прогрессивный человек. Монархистам он не нравился и чтобы снять его с должности они придумали хитроумный план. Они купили у него дом и он, уже, не будучи домовладельцем, не мог быть в городской думе. После него стал городским головой Блажков. Его позже убили в Ч.К.

Периодически в библиотеке устраивались литературные вечера, выступал там известный чтец Александр Закушняк. Тогда в России было 2 известных чтеца, это Закушняк и Сладкопевцев. Закушняк читал рассказы Чехова. Посещала эти литературные вечера молодежь, и после вечеров расходилась с сильным революционным настроением. После революции эта библиотека начала пользоваться большим вниманием со стороны правительства.

Брат этой Шейнфинкель тов. Владимиров работал вместе с Лениным, а Шейнфинкель была знакома с Лениным и Крупской. Сама она была беспартийной, но была активным культурным работником и агитатором.

В годы НЭПа в библиотеке устраивались литературные вечера, при чём чтение литературных произведений сопровождалось музыкальным исполнением. Я выступал как пианист, и в составе трио с моим дядей Геннадием Харитоновичем Векслером. Его позже немцы убили в Одессе с семьей.

Шейнфинкель позже умерла от рака печени, и эти музыкальные выступления, и литературные вечера прекратились. Штат в этой библиотеке был постоянным на протяжении многих лет. В те годы там работали две сестры Пембек, Сима Виолин, Делятицкая (сама она была зубным врачом, но почему-то этой профессией не занималась, а работала в библиотеке). Коллектив был очень дружным, и все работали с огоньком.

Из очагов культуры нужно отметить два театра крупных и два небольших.

Был большой городской театр. Раньше он находился в подвальном помещении по Потемкинской улице, возле Потемкинского бульвара (ныне им. Карла Маркса), на том месте, где было построено здание Дворянского собрания (позже при Советской власти дом физкультуры).

(-С.48) Дворянское собрание – это своеобразный клуб, где происходили губернские съезды дворян. Председателем съезда был Скадовский Григорий Львович, крупный помещик. У него был дом особняк по Гимназической улице. После революции, когда борьба с бандитами не велась, все тюрьмы были освобождены от заключенных, на Скадовского был совершён налет бандитов, и во время этого налета Скадовский и его младший сын были убиты.

На доме Скадовского нужно немного остановиться. У Скадовского были ещё два сына. Один офицер, а другой земский начальник. Оба женились в один вечер на двух сёстрах – дочерях жандармского полковника Бурачкова. Свадьба происходила в Дворянском собрании. Когда жена офицера родила, он вдруг захотел предъявить ей права мужа, и так как она, вполне резонно ему отказала, он тут же в постели её застрелил. Это был большой скандал. Для того чтобы судебный процесс не носил такой скандальный характер, так как убийца был сын Скадовского, а убитая – дочь жандармского полковника Бурачкова, незадолго до этого удалось добиться переноса суда в Екатеринослав (ныне Днепропетровск). Защищал Скадовского всероссийская знаменитость адвокат Карабчевский. Суд был проведен таким образом, что удалось добиться, чтобы убийца был выдан на поруки родителям.

В Херсоне все говорили о том, что если бы Бурачков был жив, то Скадовский не отделался бы так легко, ему не поздоровилось бы.

Когда после суда он приехал в Херсон, то на вокзале была большая семейная встреча, а офицер, герой дня, держался с достоинством. До того был случай, когда Скадовский встретил как-то на Гимназическом бульваре студента Мершавцева, ему что-то в нём не понравилось, он вынул револьвер и выстрелил в него. Через несколько лет этот Мершавцев покончил жизнь самоубийством.

Офицер Скадовский после суда уехал во Францию. Вовремя войны 1914 года он был призван там в армию и после войны стал мэром города Лиона. У него в Херсоне осталось двое детей, и он их оставил и о них не заботился. Они росли и воспитывались у другого брата, бывшего земского начальника.

Этот как бывший земский начальник и сын крупного помещика подвергался преследованиям в годы революции, на него события и перемена в положении сильно повлияли, он опустился, ударился в религиозный мистицизм, и кончилось тем, что он рукоположен архиереем в протодиаконы. Он отрастил длинную бороду и волосы и стал священником. Семья его бедствовала.

(-С.49) Сестра старшего Скадовского в своё время вышла замуж за известного скрипача Адольфа Бродского. Бродский был евреем. Его в детстве крестили и отправили в Петербург в консерваторию и он закончил консерваторию как первоклассный скрипач виртуоз. Он был первым исполнителем скрипичного концерта Чайковского. Позже он был профессором консерватории в Манчестере, а последние годы даже директором консерватории. Когда он приезжал в Херсон в гости к Скадовскому, то там устраивали музыкальные вечера, играли квартеты. Бродский играл I скрипку, мой отец Наум Харитонович Векслер II скрипку.

В этом старом театре, о котором было выше упомянуто, играли высоко талантливые, знаменитые артисты при тех условиях, при отсутствии электрического освещения.

Театр и сцена освещались керосиновыми лампами. Ламповым хозяйством заправлял Клейзмер, он потом стал театральным администратором.

В этом подвальном театре играли такие артисты как Иванов-Козельский, Михайловский, Ленский, артистка Легар. Артисты, которые потом играли в Малом театре в Москве. Репертуар был ограниченный. Играли драмы Шекспира, Шиллера, были ещё пьесы различных авторов. Островского с его пьесами ещё не было. Положение было такое, что после драмы публика должна была расходиться по домам с хорошим и веселым настроением, и потому, после драмы ставился весёлый одноактный водевиль вроде “Средство выжить волокиту”, “Геринг замечательный”, “С места в карьер”, ставили “Дочь русского актера”, “Лев Гурьич Синичкин”. Тут в этих водевилях необычайно талантливо играла артистка Легар. Это были весёлые водевили, и исполнялись они так гениально, что зрители чуть ли не умирали от смеха.

В этих водевилях играли те же актеры, которые перед этим играли в драме. Каким высоким был профессиональный уровень таланта актеров, которые должны были удовлетворять требованиям публики и антрепренеры, т.е. предприниматели хозяина. Нужно иметь в виду, что никаких театральных институтов не было. В газете “Известия” от 17 ноября 1963 года имеется статья – воспоминания об артисте Щепкине Е. Гоголевой, народной артистки СССР. Там описываются условия как люди, энтузиасты, становились актерами. Наконец, наступило такое время, что играть в этом здании не возможно было, стал вопрос о постройке нового квалифицированного здания театра.

Строить театр должна была Городская управа. Но при постройке театра встал вопрос о месте постройки. Выбрали место в центре (-С.50) города. Но на беду невдалеке стояла церковь, и церковники запротестовали против места постройки театра, так как театр – это неприличное место, где ходят голые женщины, поют и танцуют и поднимают ноги. Они отправили своего представителя в Петербург хлопотать о запрещении строительства.

Когда представитель Городской управы приехал в Петербург хлопотать о постройке театра, он там встретился с секретарем Святейшего синода Вальтером. Тот, узнав, что приехал представитель из Херсона, обратился с вопросом, не знает ли он в Херсоне музыканта Вальтера, и обещал со своей стороны всё уладить. Представитель Городской управы по приезде в Херсон вечером пошёл на Потемкинский бульвар, где играл оркестр Векслера Наума Харитоновича, моего отца.

Потемкинский бульвар находился в центре города, очень хороший бульвар, находился в хорошем состоянии, за ним уже в те годы был постоянный уход специальных сторожей и садовников. По вечерам на специально построенной эстраде играл оркестр, и на бульваре по вечерам было много публики. В середине бульвара стоял хороший памятник Потемкину. Он после завоевания южной части Украины и Крыма был назначен генерал-губернатором и наместником Новороссийского края. После революции его сняли, и он валялся в сарае историко-археологического музея. Новая власть не могла терпеть, чтобы любовник Екатерины II возвышался бы в центре города. Но через 43 года в Ленинграде в 1959 году на Невском проспекте реставрировали памятник Екатерине II, и великолепный памятник Николаю I Палкину продолжал украшать улицы Ленинграда. Вокруг него собирались туристы с фотоаппаратами и экскурсоводы давали объяснения.

Представитель Городской управы обратился к моему отцу с вопросом о музыканте Вальтере. Отец сначала не понял, зачем ему понадобился Вальтер, так как он был слишком незаметной личностью. Когда отец позвал Вальтера, он после объяснения вспомнил случай из жизни своей семьи.

Николай I в своё время издал указ, по которому, в связи с тем, что евреи уклоняются от военной службы, необходимо призывать еврейских мальчиков, когда им исполнится 13 лет, и вот в одно время ночью в семью Вальтера явилась полиция с чиновником и забрали мальчика Пиню Вальтера. Отец их тогда был музыкантом, дед моего отца. По рассказам был прекрасным скрипачом. Этот Пиня Вальтер был старшим братом этого музыканта Вальтера. (-С.51) Мальчик исчез, он погиб для семьи. Таких детей крестили и отправляли на поселение или отдавали далеко в деревню на воспитание и позже, когда им исполнялось 21 год, их призывали для исполнения воинской повинности.

Можно себе представить, что должны были пережить эти мальчики. Их называли кантонистами. Многие, конечно, погибали, так как не могли переносить те тяжелые условия жизни в грубом, невежественном и враждебном окружении. В Херсонской общественной библиотеке имеется книжка – “Берка-кантонист”, тоже об одном мальчике, который чудом уцелел и позже работал статистиком в городе на Волге, кажется в Саратове. Таким, чудом уцелевшим кантонистом, и оказался этот секретарь святейшего синода.

Дома, в семье Вальтера, никогда этого Пиню не забывали, и постоянно ожидали, что Пиня объявится. Случайно, как-то, пришел отпущенный солдат, и все женщины, сестры решили, что Пиня вернулся, и от неожиданности попадали в обморок. К сожалению, это был не Пиня. После сообщения о Пине с ним списались, и он позже приехал в Херсон в гости с женой и двумя детьми. Это была уже чисто русская семья, которой был чужд весь быт его прежней семьи и язык. Женщины, когда узнали, что приехал Пиня, попадали в обморок. С ним объясняться они не могли, так как они не знали русского языка, ну а мужчины, молодежь те, конечно, могли с ним говорить. Он немного погостил и уехал обратно в Петербург. Позже он умер от туберкулеза.

Таковы истории связанные с постройкой нового театра в Херсоне. Разрешение на постройку театра было дано, и в Херсоне был построен великолепный театр на юге России, конечно после Одессы. Одесский театр был построен по тому же плану, что и театр Вены.

В Херсоне в городском театре держали антрепризу Каширин Монах Иванович, затем Ивановский (каждый год другой антрепренер), затем Малиновская. Строителев держал театр 3 года, Мейерхольд – два года. Из Херсона после второго сезона он уехал в Петербург режиссером Александрийского театра. Держал антрепризу Медведев, потом Лебедев два года, Соколов и Молчанов Захар Григорьевич.

Строителев был хорошим актёром, он играл роли героев-резонеров (была такая специальность), например, Сатин в пьесе Горького “На дне”. Он был очень строгим, деспотическим человеком. В своём третьем сезоне он сделал большую глупость – он вступил в “Союз русского народа”. Театр посещался преимущественно еврейским населением, и после этого евреи перестали ходить в театр. Строителев прогорел и никому из актеров не заплатил.

(-С.52) На следующий год, уже при другой антрепризе, Медведева, русские актеры осуждали Строителева. Они говорили, что даже у них на Волге, где евреев вообще мало было, имело значение, если евреи не ходили в театр.

Соколов держал антрепризу в 1914 году, но во время войны его призвали в армию как прапорщика запаса в кавалерию. Военной службы он не знал. Когда он прибыл к месту назначения в Тамбов, его начальник спросил, знает ли он военную службу, он чистосердечно ответил, что понятия не имеет, и он проваландался в тылу до окончания войны. Его жена, тоже актриса, Карелина, красавица, вышла замуж за помещика Волохина. У него на Суворовской улице был дом. В 1917 году произошла революция, и всё их богатство пропало.

В театре были прекрасные артисты, Чарин, он после Херсона перешел на работу в Москву в театр Корша. За ним усиленно ухаживала Добровольская, богатая шахтовладелица из района Кривого-Рога, и он на ней женился. Играла тут Рахманова героинь. У неё были две дочери, и одна из них тоже стала актрисой; была прекрасная актриса Норбекова – играла старух; актёр Снигирёв – комик; актер Мурский Александр Александрович; Александр Захаров, Мухмина, Мунт, Буткевич из школы Станиславского и многие другие. Требование предъявлялись большие, и антрепренёры требовали от артистов высокой квалификации. Оклады актеров были высокие. Ведущие актеры получали 600–700 рублей в месяц. Репертуар был обширный, каждый день ставилась новая пьеса.

Актёры играли под суфлёра, иначе, при той большой нагрузке роли никогда нельзя было бы выучить назубок, а играть нужно было хорошо. После спектакля актеры ночью приходили домой, и до 4-х часов учили роли, а в 10 часов утра нужно было явиться в театр на репетицию, и это ежедневно, на протяжении целого ряда лет.

Обычно портер и ложи бенуар занимались аристократической публикой и представителями крупной буржуазии. Одевалась эта публика шикарно. Она блистала нарядами и бриллиантами. Выше ложи бельэтажа занимались средней буржуазией, а ещё выше, 3-й ярус и галёрея или галерка посещали пролетариат, рабочая молодежь и учащиеся. Против сцены на галёрке места были ненумерованные, билет стоил на этих стоячих местах 20–30 копеек, и туда набивались как сельди в бочке горячая активная молодежь. Среди них были представители учащейся молодежи средних учебных заведений, которым на тот или иной спектакль не давалось разрешения начальством на (-С.53) посещение. Вся эта молодежь, возбужденная политическими событиями в стране, искала в театре ответа на свои вопросы и живо реагировала на выступления артистов, которые по ходу пьесы произносили монологи, в которых осуждались пороки, несправедливость и восхвалялась свобода человеческой личности, и бурей оваций отвечали любимому артисту.

Помню, как при постановке драмы Шиллера “Дон Карлос”, когда он провозглашает “Да здравствует Фландрия, да здравствует свобода”, или в пьесе “Красная мантия” – артистка Жвирбин во время допроса судебного следователя кричит “где же справедливость” – галёрка реагировала немедленно бурными аплодисментами. Стрела свободы, пущенная героем пьесы, попадала в цель, и зритель отвечал бурными аплодисментами.

Вспоминается, как артист Мурский в роли “Рюи-Блаз” в драме того же наименования отчитывал министров-казнокрадов. Это был любимый актер у публики, публика прислушивалась к каждому слову артиста и бурно реагировала. Когда был бенефис Мурского, театр был переполнен до отказа. Бенефис, согласно договора, давался антрепренером ведущему актеру. Антрепренер снимал со сбора вечеровый расход, а остальное шло артисту бенефицианту. Когда театр был переполнен, как говорили, был полный сбор, артисты играли особенно вдохновенно. Артисты – это были своего рода фанатики. Они горячо любили искусство театра. Их не интересовали деньги, заработная плата, их интересовали только роли, сама игра, участие в спектакле. Вспоминается, как антрепренёр объявил актёрам, что будет ставить какую-то пьесу Чехова, актриса Волохова, приятельница Комиссаржевской, была очень обрадована этим объявлением, ей страшно хотелось сыграть Чехова. Помню, в трупе у Медведева был передовой актёр на главных ролях. Он поражал публику своими костюмами. Но он повздорил с антрепренёром и его женой, тоже актрисой, и ему перестали давать роли. Он увидел, что им не интересуются, его затирают, не создают условий, чтобы выдвинуться, и потому распрощался и уехал.

Вся жизнь актёра была на сцене, в спектакле на сцене он жил, и со сцены он пытался влиять на публику. Замечательная актриса Ермолова Мария Николаевна записала в своём дневнике: “я бы желала, чтобы бедный человек уходил с театра с мыслью, что есть хорошая, другая жизнь, или, сочувствуя страданиям актрисы, он забывал бы свои страдания, о своём горе, я бы желала, чтобы он смеялся от души, и забыл, что он в театре. Вот почему я люблю искусство. Желаю от всей души приносить пользу, но приношу ли? Не знаю…”.

(-С.54) Современных театральных институтов не было. Была в Одессе театральная школа. Но в массе молодежь, которая хотела посвятить свою жизнь театральному искусству, шла в театр работать бесплатно, работать статистами. Они изображали толпу, выполняли третьестепенные роли, без слов и постепенно осваивали театральное искусство и повышали свою квалификацию. Так, например, был актер на роли героев Любимов-Ланской, херсонец, сын херсонского учителя Гелибтера. Он потом с Крамовым организовал театр им. МГСПС в Москве. Был актер Неволин. Его отец, Рабинович, переплётчик обойщик жил на Потемкинской улице в подвальной квартире возле Потёмкинского бульвара.

Есть выражение: “муки творчества”. Эти муки беспокойства, терзаний, перехода от отчаяния к радости, неожиданной находки знают все творческие работники – писатели, актеры, режиссеры, художники, композиторы.

Многие не подозревают, каким тяжким трудом даются актёру цельные выразительные образы, правдоподобные характеры, соединяющие сценическую выразительность с жизненной простотой. Людям, не посвященным в тайны театра, иногда кажется, что быть актером или актрисой – лёгкое и праздное дело. Они видят только парадную сторону: успех, рукоплескания, выход перед занавесом на неистовые вызовы публики, цветы, подношение. Знает ли публика, каких иногда трудов стоит актеру создание той или иной роли. Актер вживался в роль, переживал вместе с переживаемым героем.

Любимым у Херсонской публики актером был Мурский Александр Александрович, он работал у антрепренёра Строителева. Это был прекрасный актер, он искренне переживал свою роль. Ставили пьесу Гордина “В городе”. Мурский играл бедного старого еврея. В семье происходит ужасная драма: мать заставляет дочь заниматься проституцией, и на эти заработанные деньги живет семья. Когда отец узнает об этом, он горячо переживает, плачет. Мурский плакал по настоящему, слёзы текли из глаз. Припоминается случай, когда этот Мурский на студенческом вечере читал монолог “Последнее слово подсудимого”. Он так переживал, что когда он окончил, с ним приключилась истерика.

Артистка Жвирблис искренне переживала, плакала на сцене настоящими слезами, и публика плакала вместе с этими актерами. Она тоже работала в трупе Строителева.

Публика очень живо переживала вместе с актёрами всё происходящее на сцене. В одной пьесе французского автора: “Неизвестная или мадам Х” (икз) молодой адвокат произносит на суде защитную речь для (-С.55) своей подзащитной (играла актриса Болотина), которая убила своего любовника, не зная, что эта женщина его мать. На публику эта сцена произвела такое впечатление, что женщин в истерике выводили из зрительного зала.

Помню, в газетах было сообщение: “в оном из театров ставили пьесу Чирикова “Евреи”. Пьеса была злободневная. В России шли еврейские погромы, шла революция 1905 года, интеллигенция и рабочая молодежь были возмущены политикой царского правительства. Пьеса смотрелась с большим вниманием, и публика так переживала события и все разговоры, которые происходили на сцене, что когда в последнем акте на сцене происходил еврейский погром, один нервный, впечатлительный зритель выскочил на сцену и набросился на актера, который изображал громилу.

После 1905 года был построен ещё один театр “Аудитория”, ближе к военному Форштадту, за Госбанком, по Пестелевскому проспекту. Там обычно играла Украинская труппа или, как её называли, малороссийская труппа. Слово “Украина” нельзя было произносить, была малая Россия, Малороссия. Украинский язык правительством отрицался, было какое то наречие, на котором говорили мужики. Репертуар этого театра был ограничен. Пьесы, в которых высказывались освободительные мысли, идея украинского национализма, цензура не пропускала. Так что весь репертуар украинского театра сводился к пьесам с жизненной или семейной драмой, всюду и везде преобладало “несчасне кохання”.

О жизни и работе украинского театра хорошо написано в книге Саксаганского “Воспоминания об украинском театре” (имеется в Херсонской общественной библиотеке).

Пьесы писались многими артистами украинского театра, как Карпенко-Карый. Это брат Саксаганского. Их было три брата: Садовский, Саксаганский и Карпенко-Карый, они вместе с Кропивницким были основоположниками украинского театра. Кропивницкий умер в Харькове, и на кладбище имеется его могила с памятником.

В Аудитории играли сильные артисты. Там была украинская труппа Оршанова и Данченко. Играла там талантливая актриса Лучицкая на роли героинь. Это была семейная труппа. Играл там отец героини Лучицкий, и муж Лучицкой Данченко.

Были в Херсоне ещё небольшие театры: на Военном Форштадте и в городе, театр и клуб общества “Опора”. Там играли любители, ставились там украинские пьесы. Посещали эти маленькие театры рабочие с их семьями. В эти украинские театры, на Военном Форштадте, (-С.56) аудитории и общества “Опора” рабочие охотно ходили. Обстановка там больше соответствовала их духу.

Революционная молодежь, студенты, гимназисты, пролетарии, не имевшие больших средств для оплаты билетов в театр, за 20 копеек ходили на галёрку на стоячие места, и оттуда шли приветствия на сцену любимым актерам и оттуда шли свистки, если галерке что-нибудь не нравилось в пьесе или в игре.

Мейерхольд поставил “Шейлок”, он поставил этот спектакль, несмотря на предупреждение. В те годы, когда у рабочей и учащейся молодежи были революционные настроения, а правительство в ответ проводило антисемитскую агитацию, эту пьесу ставить не следовало, и в результате получился грандиозный скандал в театре. Пьесу освистали, и вмешалась полиция.

Газеты, как известно, являются принадлежностью культурного общества. В Херсоне издавались две газеты: первая (правительственная газета) – “Родной край”. Главным работником там был Калинковицкий, еврей из Черкасс, происходил из очень религиозной еврейской семьи. Женат он был на русской, дочери черносотенца. Его же дочь вышла замуж за врача Муру Фукса, еврея. Его отец имел по Воронцовской улице оптовый аптекарский магазин.

Другая газета “Херсонская копейка”. Издавал её Прут, сам по образованию фармацевт. Аптекарским делом он никогда не занимался, а всегда был газетным работником. Его отец по Ришельевской улице, против базара имел аптекарский магазин.

Уместно подробно рассказать об освещении города. Город раньше освещался керосиновыми лампами. На некоторых местах в городе стояли столбы, длиной около трёх метров, и на них стояли специальные фонари. В них находились керосиновые лампы. Был специальный ламповщик, который вечером, когда смеркалось, с легкой лестницей ходил по городу и зажигал эти лампы. А до того, еще, когда город оставался в темноте, был приказ губернатора, чтобы жители ходили по улице ночью с фонарями. Такая система освещения существовала до 1905 года. На постройку электростанции у городской управы не было средств. Но тут пришёл на помощь житель Херсона – Соколов.

Соколов был крупным богачом. Говорили, что у него было 13 миллионов. Когда ему нужно было призываться на военную службу, то в то время в Херсоне появился какой то “специалист”, который делал призываемым кривую руку. Когда во время призыва начали появляться целый ряд молодых людей с кривыми руками и в их числе был молодой (-С.57) Соколов, это комиссию заинтересовало, и мошенничество было обнаружено. Это дело перешло в суд. За это полагалось по тем временам лишение всех прав и ссылка на каторгу. Но Соколов сумел откупиться, и вместо каторги был сослан в тюрьму в Алешки (теперь Цюрупинск). Позже он жил в Херсоне в своём специально построенном дворце на Воронцовской улице. В 1905 году он пожертвовал большую сумму денег, и на проценты с этой суммы должна была оказываться помощь бедным невестам русским и еврейским при выходе замуж.

В 1914 году, когда началась война, крупные богачи пожертвовали крупные суммы в пользу красного креста и Соколов пожертвовал 15 тысяч рублей. Между прочим, царь Николай II, самый крупный помещик страны, пожертвовал тогда 10 тысяч рублей. Вся эта деятельность Соколова имела значение после Октябрьской революции, когда органы пролетарской диктатуры повели наступление на капиталистические элементы. Соколов, конечно, потерял все свои капиталы, земли, дом.

Он с женой и мальчиком Петей переселились к доктору Сербову Константину Ивановичу, на Воронцовской улице, дом Лемперта, и занимал у него одну комнату. Мадам Соколова сама мыла пол, несмотря на то, что у нее раньше во дворце было много прислуги.

Между прочим, раньше и до революции она всегда была скромно одета. Соколов умер, внезапно от паралича сердечной деятельности, а когда Петя в Херсоне закончил медицинский техникум, мадам Соколова переехала с ним в Ленинград. Кое-что из движимого имущества Соколовой удалось сохранить. Помогли близкие друзья, которые сохранили кое-что из вещей, и позже они пошли в обмен на продукты. Так, например, детские вещи Пети сохранились, и за эти вещи в течение года им, Соколовым возили молочные продукты.

В Херсоне была пожарная команда. Размещалась она в своём специально построенном помещении на Говардовской улице. Над зданием возвышалась пожарная каланча – высокая башня. Как во всех старых пожарных командах, на этой каланче дежурил постоянно пожарник-наблюдатель. Если он обнаруживал пожар, то сигнализировал вниз, и тут дежурный звонил в большой колокол, висевший (-С.58) снаружи, на улице.

Город был разбит на 4 части и в зависимости от места пожара на каланче поднимался черный шар.

Если пожар был в I-ой части – 1 шар,

если пожар был в II-ой части – 2 шара,

если пожар был в III-ей части – 3 шара,

и если пожар был в IV-ой части – 4 шара.

После тревожного звонка немедленно выезжала пожарная команда. Впереди пожарного обоза ехал верховой на лошади, он скакал впереди и указывал дорогу. За ним ехала линейка с пожарниками. К дышлу линеек был привязан колокол и во время езды шёл трезвон. Среди пожарников был трубач, горнист, который всё время трубил и сигнализировал. Во время пожара приказы передавались через горниста. За линейкой ехали бочки с водой. Современной пожарной техники не было. В пожарном обозе был пожарный насос. По приезде на место пожара, насос устанавливали на земле и начинали качать воду для тушения пожара. Так как нужно было насос непрерывно качать, то для этого привлекались в принудительном порядке зеваки из присутствующих любопытных. Публики на пожаре было всегда много, это были любители острых ощущений и зрелищ.

Пожары часто происходили и дома горели основательно. Они были выгодны для домовладельца, так как домовладельцу от страхового общества получал большие страховые суммы. Были такие домовладельцы, которые устраивали себе пожары повторно. Чтобы это сходило благополучно, давалась взятка – 25 рублей, начальнику пожарной команды и всё сходило с рук. Начальником пожарной команды был Федотов.

Во время тушения пожара он возбуждался и для лучшего воздействия на психику его подчиненных, для более активных действий применял громкие русские нецензурные выражения. О нём говорили, что если пожар в 1-м этаже, то на пожаре могут присутствовать все. Если пожар на 2-м этаже, то женщины и дети не допускаются на пожар. Если пожар на 3-м этаже, то уже никто не допускается. Такова была сила этих нецензурных выражений.

Позже он умер от туберкулеза.

У него был брат, рабочий в городском театре. Среди театрального реквизита было охотничье ружье, и из-за этого ружья этого рабочего, в период революционного разгула расстреляли. Воистину лес рубят – щепки летят.

Интересно вспомнить об организации здравоохранения и медицинского (-С.59) обслуживания населения.

В Херсоне была губернская земская больница. Она была построена после освобождения крестьян и последующих реформ. Эта больница построена по единому плану, как и в других губернских городах. Эта больница входила в единую систему богоугодных заведений. В богоугодное заведение входила больница, приют для подкидышей и психиатрическое отделение – все на одной территории.

В этой больнице было хирургическое, терапевтическое и на III этаже акушерско-геникологическое отделение. Во дворе было инфекционное отделение. Летом всегда в Херсоне развивалась эпидемия холеры, и потому во дворе было ещё специальное холерное отделение. Во дворе, в 1921 году открыли ещё кожно-венерическое отделение. Раньше это был госпиталь бывшей латышской дивизии. Этот госпиталь был передан здравотделу, как госпиталь активного резерва, на случай новой войны. Но войны не было, и штат сократился. Это отделение функционировало как часть I-й больницы, а латышей отправили на родину.

При Советской власти эта больница превратилась в I-ую советскую больницу.

При больнице была амбулатория. Больница обслуживала преимущественно сельское население, но там были и жители г. Херсона. Работали в этой больнице хорошие квалифицированные врачи. Там работал акушер-гинеколог Станиславский – прекрасный хирург, старый опытный земский врач. Раньше он работал в земстве, на селе в Полтавской губернии.

В последние годы главным врачом и заведующим хирургическим отделением был врач Герман Михаил Митрофанович. Он начал здесь работать с 1915 года, до того работал в сельской больнице. Раньше он работал на Волге и во время голода на Поволжье занимался сбором денег в пользу голодающих.

Заведующим терапевтическим отделением был врач Клейменов, прекрасный терапевт.

Заведующим акушерско-геникологическим отделением был врач Коваль /или Ковасса/, способный человек, он был неплохим хирургом и одновременно работал в рентгеновском кабинете. Он был хорошим конькобежцем, тогда соревнований физкультурников ещё не было. Он возле дома нечаянно упал в яму и моментально наступил паралич сердечной деятельности.

Заведующий инфекционным отделением был врач Михайленко, до того он работал в земской больнице в Алешках.

(-С.60) В кожно-венерическом отделении, когда оно еще числилось госпиталем, заведовал сам Главврач этого госпиталя – я (Векслер И. Н. работал в 1922–23 гг. – В.А.), а потом Сербов, после него Коган Борис Михайлович, после Когана Бер Боер Карл Вильгельмович.

Больница Тропиных

Перед войной в 1914 год херсонские богачи братья Тропины построили больницу и подарили ее городу. Она называлась тропинская больница. При Советской власти она стала II-ой советской больницей. Заведовал ею и терапевтическим отделением врач Арефьев, до того работавший на селе. Прекрасный терапевт и хороший хозяин.

Заведующий хирургическим отделением был Бонч-Осмоловский Борис Федорович, очень интересный человек и большой общественник.

Зав. акушерско-геникологическим отделением был врач Штрайхер. Работал там окулист Хасин Мойсей Борисович, отоларинголог Богуславский Давид Израйлович (Шорр Ф. А. – отоларинголог).

Арефьев был хорошим врачом и хорошим хозяином, но он был монархистом и во время пребывания в Херсоне в 1919 году белой армии он заведовал здравоохранением и с уходом белой армии эвакуировался за границу, вероятно в Болгарию. Тогда все недовольные удирали пароходом в Варну.

Заведующий хирургическим отделением врач Бонч-Осмоловский Борис Федорович, прекрасный врач, раньше работал на селе, он был большим общественником, все годы он был председателем общества врачей. Он принадлежал к партии “Народной свободы”. Это был человек с прогрессивным образом мыслей. Его в 1918 году избрали Городской Головой. Умер он в 1919 году от сыпного тифа.

Окулист врач Хасин, еврейский общественный деятель.

Отоларинголог Богуславский был женат на русской. Она умерла от рака и он жил с взрослой дочерью и мальчиком. У него был дом особняк. Жалко было бросить богатство и эвакуироваться, и немцы убили его и семью, а дочь предлагала отцу: “давай папа уедем”.

В Херсоне было еврейское благотворительное общество, которое имело свою еврейскую больницу. Во дворе находилась амбулатория. Приёмы там были большие. Обращались туда только евреи и преимущественно еврейская беднота. При Советской власти больница превратилась в I-ую рабочую поликлинику. Работали там старые квалифицированные врачи.

Работали там: Главврач и зав. акушерско-геникологическим отделением врач Фукс Иосиф Маркович, старый акушер, очень популярный (-С.61) в городе, его все знали и он знал всех женщин, у кого какой был загиб матки и т.п. Был большим сплетником.

Хирургом работал доктор Делятицкий, он же популярный в городе терапевт. У него лечилась вся крупная буржуазия.

Работал отоларингологом Богуславский, окулистом – Хасин, терапевтом Баумгольц, его позже немцы с семьей убили.

Еврейское благотворительное общество имело ещё профессиональное училище, где учились девочки из бедных семей населения. Там кроме общеобразовательных предметов учили их шить и по окончании училища эти девушки могли быть модистками, белошвейками. Было еще мужское профессиональное училище “Талмуд-тора”, по улице Гоголя. там готовили слесарей, литейщиков.

Пред войной 1914 года, на Говардовской улице была выстроена прекрасная больница “Красного-креста”, при Советской власти больница водников. Главврачом был доктор Горбенко, заслуженный врач республики, старый опытный врач, хороший хозяин и чуткий человек. Раньше работал в земстве. Обслуживание больных было всюду бесплатное.

Рядом с еврейской больницей, по Витовской улице, была амбулатория, заведовал ею сначала доктор Берлинерблау, а после его смерти доктор Мышковский. Он умер у постели больного.

По Панкратьевкой улице, (позже Рабочая) в доме мещанской управы была амбулатория. Принимал там долгие годы врач Шварцман, а после его отъезда из Херсона Векслер Илья Харитонович. Приемы были большие по 50-60 человек. Почему-то обращались за помощью преимущественно бедные евреи, русские мало обращались.

Губернская земская больница находилась в ведении Губернской земской управы, санитарного отделения. Заведовал им доктор Козубов Иван Наумович, прекрасный человек, позже он работал статистиком в Херсонском горздравотделе целый ряд лет. У него был в земской управе делопроизводитель Геращенко Иван Яковлевич, который фактически управлял всем санитарным отделением. Это был неглупый и неплохой человек, толковый и дельный и если высшее аристократическое общество хотело что-нибудь предпринять, то обязательно привлекало Ивана Яковлевича и он умел все устроить. При Советской власти он работал в Красном Кресте бухгалтером. Вел себя очень тактично, нечем себя не проявлял, как общественник и оказался тайным агентом гитлеровского правительства.

Санитарное наблюдение в городе происходило из санитарного отделения городской управы. Заведовал им врач Корабельников. Он (-С.62) в этом направлении работал, когда еще был студентом. Он ходил по базару и наблюдал за санитарным состоянием базара и бешено ругался с торговками. Позже он умер от туберкулеза.

На берегу была ещё одна лаборатория для водников. Работал доктор Астрахан. Позже при Советской власти он заведовал здравотделом водного транспорта.

Рабочая масса резко отличалась своим внешним видом от интеллигенции и буржуазии. Женщины рабочего класса шляп не носили, а носили на голове платочки, летом шарфы. Одевались проще, преимущественно в ситцы. Между прочим, известно, что английская королева Елизавета в торжественных случаях надевала ситцевое платье. Мужчины ходили в сапогах, брюки заправлялись в сапоги. Рабочие, мужчины, шляп не носили, а носили картузы.

Переломным моментом в жизни гор. Херсона как и всей страны являлась I-ая империалистическая война. Поворотом к войне было убийство в Сараево сербским революционером, гимназистом Принципом австрийского наследника престола Франца Фердинанда и его жены. Он был племянником императора Франца Иосифа. Император Австро-Венгрии Франц-Иосиф был несчастным человеком. Его жена Мария-Терезия со своей статс-дамой гуляла в парке в Швейцарии, и к ней подошёл один монархист, и ударом кинжала в грудь убил её. А сын его, наследный принц, в отдельном кабинете ресторана препровождал время с артисткой Марией Вечера и в обществе ещё одного офицера. Так, будучи влюблен в Марию Вечера, из ревности ударил бутылкой из под шампанского наследника по голове, и убил его, а затем сам застрелился. Марию Вечера выслали из страны.

После убийства в Сараево австрийское правительство объявило протест, и потребовало, чтобы проведено следствие по этому убийству, и для обеспечения порядка, чтобы были введены в Сербию войска. За Сербию заступилась Россия, а за Австро-Венгрию Германия, а так как был договор о взаимопомощи у России с Англией, то начался мировой пожар…

Война, собственно, давно назревала. В России мало занимались подготовкой к войне, Россия все равно являлась полуколонией, где хозяйничали империалисты Западной Европы.

Англия конкурировала с Германией на мировом рынке. Для примера, зубоврачебные боры английские были лучшего качества, чем немецкие, но Германия забивала Англию дешевизной. Франция тоже была недовольна Германией за Эльзас-Лотарингию, которые Пруссия аннексировала в 1871 году. (-С.63) Милюков только хотел получить Дарданеллы. Словом все хищники рвали Россию, каждый себе. А русская буржуазия была малоинициативная. Они сидели на своих миллионах, хорошо кушали и пили, а интереса к развитию страны не проявляли. Россия нужна была союзникам как поставщик пушечного мяса. Россия была наводнена шпионами, которые готовили, помогали Германии одержать победу.

Вспоминается такой факт. В 1914 году, за месяц до войны я ехал в Херсон, домой из Германии, и в ожидании поезда в городе Галле на вокзале, сидя за столиком, просматривал газету. В газете случайно прочел статью о вооружениях России. В газете были подробные сообщения о количестве пулеметов, орудий, винтовок и т. п. Словом, всё то, что являлось военной тайной, уже не было тайной.

Германия хорошо готовилась к войне, и там проводилась соответствующая пропаганда. Там были недовольны идеей панславянизма, т. е. объединением всех славянских народов под скипетром русского царя. При встрече с немцами в Германии до войны они только и говорили о будущей войне с Россией. Все мальчишки на улицах распевали песню: “Германия превыше всего”.

Вспоминается следующий факт. В Херсоне был завод сельскохозяйственных орудий Гуревича (при Советской власти завод им. Петровского), за кладбищем. Там работал механик немец из Германии. Он увлекался фотографией, и все об этом знали. По воскресеньям он брал лодку и отправлялся кататься по Днепру, и при этом занимался фотографированием видов. Когда началась война, у него был произведен обыск и ни одного куска стекла у него найдено не было. Тогда аппаратов “ФЭД” и других ещё не было, и все негативы были стеклянные.

Русское правительство с начала войны для возбуждения масс и подъема патриотического и воинского духа устраивало демонстрации. Пели “боже царя храни”, молились о даровании победы русскому оружию. В Москве организовали немецкий погром. Погромщики разгромили музыкальную фирму “Гутхейля”. Создавался искусственный подъем настроения. Считали, что война быстро закончится, а в это время В. И. Ленин, выступая на митинге в Швейцарии, предсказывал, что война будет длительной, и она закончится революцией. Гениальный вождь понимал, что война затеяна империалистами, не помирившихся на грабеже России и других рынков.

(-С.64) Война рабочему классу была совершенно не нужна. Рабочий класс от войны никакой выгоды не имел, а нёс на себе основную тяжесть войны. Если в начале войны был известный подъем патриотического духа и верноподданнических чувств, то в связи с поражением на фронте боевое наступательное настроение начало падать и пораженческие настроения начали овладевать массами.

После революции и возвращения фронтовиков домой они начали предъявлять требования об улучшении их материального положения и требовали работы.

Отцы города, Городская Дума, во избежание неприятных выступлений демобилизованных дали им ненужную работу, по выравниванию “валов”. “Валы” – это остатки укреплений со времен турецкой войны. Мы, мальчиками, бегали туда играть в войну. Эта работа не могла удовлетворить безработных. Промышленная жизнь остановилась, и ничего нельзя было при тех условиях создавать, тем более что само правительство в Херсоне было недолговечно. Как правило, в Херсоне каждые 4 месяца менялось правительство.

После правительства Украинской Рады в Херсон явились австро-германские войска.

Перед этим в Херсоне образовался “Совет Пяти” по обороне Херсона от наступающих со стороны Николаева австро-германских войск. Обороняющих войск было мало, и дисциплина была тоже очень слабая. Для примера можно отметить следующий факт: на берегу стояло транспортное судно “Ксения”, и оттуда вели огонь из орудия по наступающим немцам. На пожарной каланче по Говардовской улице был наблюдатель. Вот этот наблюдатель увидел идущего партизана, который направлялся в город, и кричит ему: “беги на Аксютку (т. е. Ксению), скажи, чтобы наших не стреляли”. А тот в ответ: “надо мне, я лучше пойду в штаб набрать папирос”.

При такой дисциплине и недостатке сил оборона не могла долго держаться, и много партизан погибло тогда. Нужно отметить, что германское командование относилось слишком легкомысленно со своим прусским высокомерием к вопросу овладения Херсоном.

Германское командование подвергло город Николаев артиллерийскому обстрелу, и город сильно пострадал. Во избежание повторения того же в Херсоне, на встречу наступающим германским войскам выехал офицер Вагнер. В Херсоне по Потемкинской улице был дом (-С.65) Вагнера. Это были обрусевшие немцы. Коля Вагнер окончил в Херсоне Реальное училище, а потом окончил офицерское училище. Немцы были уверенны, что в Херсоне они не встретят сопротивления, и в город была направлена небольшая группа. Впереди на легковой машине ехал немецкий офицер Шульц, командующий этой группой с Вагнером, а за ними 4 грузовые машины с солдатами и при одном орудии. Немецкий офицер с Вагнером отправились в Городскую думу для соответствующих переговоров, и одна грузовая машина при одном солдате, караульном стояла на Потёмкинской улице, на Северном Форштадте. Наши фронтовики не испугались этого отряда и разгромили его, и остатки отряда вместе со своим офицером удрали обратно. После этого австро-германское командование предприняло уже настоящее наступление на Херсон и оккупировало его.

11 ноября 1918 года, через год после Октябрьской революции, произошла революция в Германии, и там образовали Советы солдатских депутатов. В германской армии начались разложения и требования отправления солдат обратно на родину, с другой стороны начались сильные и активные действия партизанских соединений и Германские войска отправили обратно в Германию.

Им на смену пришли другие интервенты – французские войсковые соединения. Нужно сказать, что командование только было французское, а солдаты были наёмники, греки. Они явились со своими повозками с огромными колесами, какие бывали только на востоке. Вели себя французы очень заносчиво. Тем временем на Украине была создана 2-я Заднепровская бригада, которой командовал батько Григорьев. Этот Григорьев – бывший акцизный чиновник в Александрии, Херсонской губернии, в 6 верстах от станции Користовки. Во время войны он оказался очень боевым и дослужился до капитана. Он оказался очень боевым партизаном и пользовался очень большой популярностью среди партизан. Эта бригада вела наступление на Юг Украины и вела очень успешно, так что греков под Одессой загнали в море.

В Херсоне при отступлении по Воронцовской улице греки выгоняли жителей из домов и согнали их в деревянные хлебные амбары на берегу. Эти амбары были ссыпными пунктами для зерна, которое вывозили за границу. И в Херсоне и в Новороссийске были хлебные конторы фирмы Луи Дрейфуса, которая находилась в Париже. Эти конторы закупали хлеб у крестьян, и за хлебом приходили иностранные пароходы, которые грузились хлебом. При отступлении и отходе с французского военного суда был дан выстрел зажигательным снарядом по (-С.66) амбару с людьми и амбар загорелся. Выбежать наружу нельзя было, так как шёл бешенный пулеметный обстрел, и было большим риском, либо сгореть в амбаре, либо погибнуть от пулеметного огня. Тогда погибло много мирных жителей.

После победы над французами и установления Советской власти на Юге Украины григорьевские части отошли к Александрии, к своим родным местам. На станции Помощная. Вдруг Григорьев изменил Советской власти и выпустил свой знаменитый “универсал” со своей новой программой и призывом “долой тех комиссаров, что пришли из той земли, где Христа распяли”, пошла погромная антисемитская пропаганда, и в Черкассах 4-й Заднепровский полк устроил еврейский погром, а в Елисаветграде (Кировограде) – другой полк этой же бригады. В этих двух городах было убито много людей. Но погром пришлось быстро прекратить, так как наступали регулярные советские части и погромщики разбежались по домам. Несчастным евреям опять пришлось расплачиваться за революцию.

В Проскурове другой бандит Тютюник, бывший полковник царской службы устроил еврейскую резню. Позже он эмигрировал и через несколько лет написал слезное прошение советскому правительству, чтобы его простили и разрешили вернуться на родину. Ему разрешили и он устроился преподавателем в школе комсостава, кажется в Харькове, и позже его ликвидировали. В эти революционные годы были на Украине различные батьки. Был некто Ангел, тоже бывший офицер, была Маруся из Елисаветграда и знаменитый бандит батька Махно. Этот Махно вызвал к себе Григорьева, для переговоров об объединении и застрелил его. Многие бойцы Григорьева позже влились в Красную Армию.

Интересно, как у Григорьева проводилась мобилизация. Так, инициативная группа объявляла мобилизацию, и если кто-нибудь отказывался выступить, ему угрожали, что его убьют. Так, в 4-й Заднепровском полку весь 1-й батальон был из Нового Буга.

Советская власть в 1919 году в Херсоне продержалась недолго. В связи с изменой и двурушнической политикой командиров был дан приказ о всеобщем оставлении Украины, и Украина была занята частями добровольческой армии. Новое белое правительство ничего путного не могло создать. Оно было занято вылавливанием большевиков, подпольщиков, которых допрашивали и расстреливали. Особенно усердствовал в этом отношении офицер прапорщик Галушка. За белым командованием стояли представители Франции, Англии, которым продавалась Россия оптом и в розницу.

В декабре 1919 года началось снова наступление Советских войск, (-С.67) и белые бежали, закрепившись в Крыму за Перекопским перешейком. Началась очистка от белогвардейщины. На Днепре замёрз во льду пароход с сыпнотифозными больными из Белой армии. В Херсоне был открыт сыпнотифозный госпиталь в здании местного военного лазарета, а потом его перевели в здание I женской гимназии по Говардовской улице. Там было отделение для сыпного и возвратного тифа. Теперь предстояла задача ликвидации контрреволюции и Белой армии, взять Крым.

После неудач в Белой армии генерал Деникин ушёл в отставку и уехал в Англию доживать свой век. Место верховного главнокомандующего Белой армии занял генерал Врангель. Был создан южный фронт и возглавил его Фрунзе. Это был очень способный руководитель. Он с семьей жил в Харькове по Технологической улице (ныне улица Фрунзе), дом №12.

По его плану Советским войскам удалось захватить Каховку и ещё территорию за Каховкой километров 40, и окапаться там, и был создан знаменитый каховский плацдарм. 6-го августа 1922 года было предпринято общее наступление с правого берега Днепра на левый берег. 7 августа части 15-ой, 52-ой стрелковой и Латышской дивизии форсировали реку Днепр у Берислава. С этого момента начинается героическая борьба за Каховский плацдарм. Каховский плацдарм сыграл большую роль в истории окончательного разгрома Белой армии. От Каховского плацдарма была прямая дорога, километров 60 к Перекопу. Белым в Крыму было очень тесно, они рвались на простор, на Донбасс и только генерал Слащёв со своей кавалерией выезжал из Крыма для направления на Донбасс, как в связи с угрозой со стороны каховского плацдарма приходилось возвращаться обратно. Генерал Слащев – это был человек со зверским характером. Он на телеграфных столбах вешал коммунистов и подозреваемых в сочувствии коммунистам. После эвакуации из Крыма и после разгрома он через несколько лет написал серьёзное письмо Советскому правительству с просьбой разрешить ему вернуться, и он получил разрешение. После приезда в Советский Союз он получил место преподавателя в школе комсостава, и позже его ликвидировали.

Бои за Каховский плацдарм, развернувшиеся летом 1920 года, были особенно упорными и кровопролитными. Белогвардейские войска терпели на Каховском плацдарме тяжелые поражения. Успех Советской армии под Каховкой облегчил советскому командованию решение основной задачи, состоявшей в ликвидации войска Врангеля в Крыму.

Для поддержки Каховского плацдарма и отвлечения сил Белых на (-С.68) правом берегу Днепра была создана группа войск Херсонского направления. Штаб этой группы находился в Херсоне в доме Линке по Преображенской улице. Возле этой группы пристраивались некоторые ловкие люди и поэтому эту группу называли “труппой”.

Так как специальных войсковых соединений здесь не было, то срочно на месте формировались отдельные войсковые части, отдельные батальоны.

Из Николаева пришёл отряд моряков имени тов. Гудкова – часть николаевского полуэкипажа. В Херсоне сформировался 189-й отдельный стрелковый батальон войск ВЧК. Тут были всякие добровольцы и мальчишки и партизаны. Ходили полураздетыми, некоторые – босиком. Винтовки были у всех, штыков не было и патронов тоже было мало. Помню, осенью 1919 года Белые прорвали фронт севернее нашей части. Нашей части срочно пришлось отступать и у каждого бойца было по пять патронов.

Как только Слащёв со своей кавалерией пытался выйти из Крыма на простор, как эти наши войсковые подразделения наступали из Херсона на Алешки, Казачьи Лагери и это было угрозой Белой армии. Хорошо, что там не знали, что представляла собой эта угроза. Мы их пугали, а они нас. Вспоминается такой эпизод: в одно из наших наступлений, когда мы были недалеко от Каланчака, у нас разнесся слух, что в Каланчаке отряд Белых в 300 сабель. Мы срочно отступили. Позже уже, когда мы вошли в Каланчак, нам местные жители рассказывали что Белые части, которые располагались ранее в Каланчаке, узнав о нашем приближении, в панике удрали. Во всяком случае, мы т.е. наши эти отдельные, мелкие батальоны сыграли свою роль, как отвлечение известных сил противника, и этим облегчалась задача Каховского плацдарма.

Сначала у нас в 189-м батальоне был комбат Бозонов, парень лет 25, большой болтун и хвастун, с военным делом был мало знаком, и хвастался, что у него на Дону было 200 сабель. После неудачного наступления в августе 1920 года его сменили и назначили комбатом Иллариона Семеновича Демиденко. Это был известный партизан в Херсонской губернии, очень дельный и толковый командир. С ним мы работали всё время, вплоть до ликвидации Врангелевского фронта. В Херсоне были два знаменитых партизана Демиденко и Таран. Их портреты даже висели в музее революции в Херсоне.

В сентябре 1920 года началось пополнение и переформирование частей. Прибыл новый командир бригады Фрейлих, бывший офицер. Он подтянул дисциплину, начались строевые занятия командиров и с бойцами. (-С.69) Людей приодели уже после окончания войны, после взятия Крыма его вдруг арестовали, но он послал наркомвоенмору Троцкому телеграмму и был получен ответ: “немедленно освободить командира огневой бригады”, и Фрелиха освободили.

В октябре 1920 года пришло пополнение. Относительно этого пополнения необходимо отметить. Это были люди, мобилизованные из Тамбова. Боевым духом они не отличались. Их сразу взяли в работу и дразнили их следующим образом: Рота! Чаво? Пли! Чичас…

Интересно, что в книге “Чапаев” Фурманова, которая была написана значительно позже, отмечена эта сцена на Урале. Так что, по-видимому, эта дразнилка облетела все фронты.

Затем в Херсон пришла из Мурманска 6-я армия, которая там воевала с английским экспедиционным корпусом генерала Мюллера, и после их ухода 6-я армия была переброшена на Южный фронт. Все воинские подразделения, которые были в Херсоне, влились в 6-ю армию. Начались серьезные занятия и подготовка и к наступлению. Все северяне были обуты в валенки и валенки стали модной обувью в Херсоне, и даже девицы щеголяли в валенках. При штабе 6-й армии была санчасть, или вернее, сануправление армии, возглавлял ее врач Христофоров, гроза медперсонала. Работы в процессе боёв пока не было, но после взятия Крыма вся лавина врангелевских солдат, военнопленных, хлынула обратно домой. Все были вшивые. По дороге они останавливались на ночлег в хатах, и разнесли вшивость, а вместе с ней – сыпной тиф. В Херсоне были открыты инфекционные госпитали для сыпнотифозных и возвратно-тифозных больных.

Врангелевцы захватили все пароходы, погрузились и удрали в Болгарию и Турцию и позже перебрались во Францию. Гражданская война со взятием Крыма была закончена.

В сущности, гражданская война была навязана нам французским, английским и американским империализмом вместе с нашим высшим генералитетом и крупной русской буржуазией. Россия всегда была полуколонией для иностранной буржуазии, которая вложила в промышленность России много миллионов долларов, фунтов и франков, и их революция в России не устраивала, так как все вложенные капиталы были для них потеряны. Хуже всего было то, что они вовлекли в эту авантюру несчастную русскую молодежь, интеллигенцию и офицерство. В России т.е. Р.С.Ф.С.Р. большое количество офицеров пошло на службу в Красную Армию, в особенности после призыва генерала Брусилова, который был председателем Особого военного совещания при ставке Верховного главнокомандующего. В Красную Армию пошли генералы Бонч-Бруевич, Клембовский, Гутор.

(-С.70) После окончания войны и откомандирования от нас Фрелиха, на его место прислали другого командира бригады, тоже бывшего офицера. На сторону Белой армии были призваны и мобилизованы студентки, молодые офицеры, которые вовсе не были настроены бороться за веру, царя и отечество.

Слава Мышковский, сын врача Мышковского, студент Одесского университета, мобилизованный в Херсоне в Белую армию – хороший парень, совершенно далекий от политики и великой белой России, мне сказал, что надо удирать, а то красные всех перевешают. Среди старшего офицерства были люди, которых больше интересовал доход, заработки, которых можно было иметь возле военной службы. Когда мы продвигались к Крыму, то нам жители говорили, что у них были генералы от пшеницы, от мануфактуры. Спекуляция была самая разнузданная, офицеры обделывали различные делишки, лишь бы достать кокаин и деньги. Программы, которую они могли бы предложить своему белому воинству, у них не было, в то время как коммунистическая партия вела большую агитационно-пропагандисткую работу. Во время существования особой группы войск Херсонского направления начальником политотдела был Марьянов, бывший политзаключенный, освобожденный после революции.

В Херсоне было два знаменитых политических деятеля это Марьянов и Кириченко. Кириченко был прекрасным оратором. Позже он работал в прокуратуре УССР, а Марьянов после войны работал в Харькове председателем Ц.К. союза строителей.

Политотдел 6-й армии организовал симфонический оркестр, и в городском театре устраивались симфонические концерты. Они с собой привезли специального дирижера Слуцкого из Ленинграда и лектора, юриста Неймана из Киева. Перед каждым исполняемым номером лектор выступал и разъяснял публике содержание. Время было тяжелое, голодное и все работающие в армейских частях, в симфоническом оркестре и т.п. получали паек. Была знаменитая тирада: яичный хлеб, яичный суп и яичная каша. Эта тирада долго держалась, до осени 1921 года, а потом её не стало, наступили тяжелые дни.

Начался голод, самый настоящий голод, в полном смысле этого слова. Не было хлеба, ни жиров, ни мяса. Открыто на рынке продавали конину, макуху подсолнечную и маковую. Люди систематически не доедали, худели, у них появлялись голодные отёки на лице и ногах, они слабели и умирали. Работы никакой не было, люди ходили и искали какой-нибудь работы, от слабости садились где-нибудь на улице отдохнуть и умирали.

Против нашей квартиры на Панкратьевской улице (Рабочая) целую неделю лежал труп, пока его не подобрали. Обычно специальная повозка объезжала по улицам и подбирала трупы и увозила их на кладбище и (-С.71) там хоронили их в общей могиле по 60 человек. Дома семья, обеспокоенная отсутствием главы семьи, хозяина дома, кормильца, пускалась на розыски и находила его среди прочих мертвецов на кладбище. Больные голодающие стремились в больницу, но в больнице нередко было хуже, чем дома. Кормили в больнице плохо, и отапливалась больница плохо. Заключенных в тюрьме не кормили и если они не имели передач, то были обречены на голодную смерть, и действительно при обходе камер по утрам обнаруживались трупы. Кошки исчезли, поели всех кошек. В тюрьме заключенные просили принести им кошку. Раз в тюрьму прибыла какая-то комиссия (в 1922 году), и при обходе камер наткнулись на сцену, как один из заключенных резал кошку и нисколько не скрывал этого. Разруха была ужасная. Приходилось рассчитывать на помощь из вне, и сердобольные капиталисты из США охотно начали снабжать нас продуктами, но, правда, взамен, забрали у нас церковные ценности. Американская организация “АРА” посылала посылки. В такую стандартную посылку входили сеченный рис, потом была сеченная кукуруза, молоко в банках, кокосовый жир, сахар. Одновременно был ужасный голод на Волге, так что помощь “АРА” была очень кстати. Посылки получались из Нансеновской миссии. Она была основана известным исследователем (еврей) Нансеном. Он потом был избран почетным членом Московского горсовета. Эти посылки раздавались через союз врачей.

У нас на юге России появилось еще организация “Веремив”, в 1923 году. Это была чисто еврейская организация. Зам. председателя этой организации имел золотые прииски в Южной Африке. Он хотел забрать с собой всех еврейских сирот, но на это советское правительство не пошло. Эта организация развернула большую работу по оказанию помощи бедствующему еврейскому населению. Так, в помещении бывшей еврейской амбулатории еврейской больницы была развернута поликлиника “Веремив”. Были развернуты бесплатные столовые. Так как оказывать помощь одним только евреям нельзя было, то кормили всех. Эта поликлиника “Веремив” просуществовала 3 года. Заведовал ею доктор Хасин Мойсей Борисович, популярный в городе врач, окулист и общественный деятель.

Весь этот кошмарный, голодный ужас продолжался до лета 1923 года. Потом постепенно город начал оживать.

Период НЭПа ознаменовался подъемом жизненного уровня населения. Город долго не мог оправиться от перенесенного ужаса. Постепенно питание начало налаживаться, люди начали оживать. Во время голода большое количество жителей, спасаясь от голода удрали из Херсона, (-С.72) преимущественно в Харьков, Москву и другие города, и хорошо устроились на новых местах.

За период Советской власти отмечается рост новых городов и поселков, расширение и увеличение старых городов. За послевоенные годы только в Российской Федерации возникло почти 100 городов. Херсон из тихого, провинциального города превратился в крупный промышленный город. Он занимает крупное место как хлебный порт, куда ежегодно летом приходят пароходы иностранных государств.

В Херсоне были построены различные производства, грандиозный элеватор, паротурбинная электростанция, гигантский консервный завод и другое.

Население Херсона сильно обновилось. В Херсоне появились новые учреждения, имевшие отношения к новым производствам. Много жителей погибло во время фашистской оккупации, многие не вернулись из эвакуации. Они пристроились на новых местах и там остались. Город расстроился, благоустроился, цветёт. Вместе со всеми городами и населенными пунктами страны, Херсон уверенно идет к своему лучшему будущему.

И. Векслер.

ПРИМЕЧАНИЯ И КОММЕНТАРИИ
Иван Ганнибал – Ганнибал Иван Абрамович (1735 (1731-?)–1801). Сын знаменитого “арапа Петра Великого” Ибрагима (Абрама Петровича) Ганнибала, двоюродный дед А. С. Пушкина. Выдающийся военный деятель, член российской Адмиралтейств-коллегии, первый строитель Херсона. С 25 июля 1778 г. по март 1783 г. возглавлял строительство города, укреплений и судостроительной верфи.
Александр-Шанц – Александр-Шанц, Александровский шанец. Небольшое российское укрепление, возведённое в 1737 г. во время Очаковского похода Бурхарда Миниха генерал-адъютантом Александром Ивановичем Румянцевым (1680-1749). На месте Александр-Шанца в 1778 г. была заложена херсонская судоверфь.
Богоугодная улица – улица Северного форштадта Херсона в 1925 г. была переименована в Лечебную, после 2-й Мировой войны – в ул. Красного Креста.
Богоугодное заведение (I Советская больница) – устаревшее наименование больницы для неимущих. Находилось на улице Говардовской (проспект Ушакова). В 1928 г. переименована в Народную больницу №1, ныне Областная больница.
I Форштадтская улица – улица Северного форштадта Херсона, в 1927 г. переименована в ул. Свердлова; II Форштадтская улица – улица Северного форштадта Херсона, в 1927 г. переименована в ул. Профинтерна, позднее в ул. Гирского; III Форштадтская улица – улица Северного форштадта Херсона, в 1927 г. переименована в ул. Фрунзе; IV Форштадтская улица – улица Северного форштадта Херсона, в 1927 г. переименована в ул. Артёма.
Военный форштадт – одно из старейших предместий Херсона, располагавшееся к востоку от крепости и предназначавшееся для расселения отставных военных, размещения войсковых полков и строительных команд. Появилось в проекте города в 1779 г. В настоящее время в обиходе сохранилось название “Военка”.
Собор Екатерины – каменная военная церковь святой Екатерины в Херсонской крепости, построена в 1781–1786 гг. С 1787 г. носит параллельное название Спасский собор. 24 ноября 1791 г. по желанию императрицы Екатерины II в склепе церкви был погребён князь Григорий Алексеевич Потёмкин-Таврический.
Панкратьевский мост – каменный трёхарочный мост через глубокий овраг-балку, построенный в годы губернаторства Теофила Петровича Панкратьева (1854 –1859). Мост соединял центральную часть города с окраинным западным предместьем, называемым Забалкой.
“Забалка” – предместье Херсона, которое получило название по ландшафтному расположению этого района относительно центра города, за глубоким оврагом-балкой, находящимся к западу от центра. Его заселение началось ещё в конце XVIII в., но планировочно сформировалось только к началу второй трети XIX в. Преимущественно заселялось беднотой. Некоторые особенности в культуру и быт предместья привнесли белорусские переселенцы.
“Сухарное” – предместье Херсона, появившееся в середине XIX в. на окраине селитебной территории города к западу от “Забалки”. Происхождение названия связывается с заготовкой сухарей для действующей армии в период Крымской войны 1854–1856 гг. в специальных помещениях, построенных тогда в этом районе.
“Казенный сад” – Сад общественного пользования, заложенный в 1782 г. на средства города в устье реки Верёвчины к западу от Херсона, частично сохранился до наших дней в конце ул. Полтавской у Областного лицея и Спортивной школы №5, на мысу между Казённой (Молочной) балкой и рекой Верёвчиной. Название вышло из употребления.
Сельскохозяйственное училище, ныне сельхозинститут – Херсонское земское сельскохозяйственное училище – одно из старейших на юге Украины. Основано по инициативе Херсонского губернского земства в 1874 г. как низшее учебное заведение для удовлетворения, в основном, потребностей помещичьего хозяйства в квалифицированных управляющих и “улучшения местной сельскохозяйственной деятельности” в целом. Срок обучения – четыре года, последний год – практика. В 1882 г. преобразовано в среднее специальное сельскохозяйственное училище, с шестилетним сроком обучения и седьмым годом практики. Готовило специалистов более широкого профиля ведения “культурного хозяйствования” с изучением иностранных языков, спецкурсов по мелиорации, сельскому строительству и т.п. Пользовалось популярностью и как учебное заведение, дающее основательную подготовку, и как культурный центр (имело ухоженный парк, хороший оркестр и др.). С 1918 г. подвергалось неоднократным реорганизациям: сельскохозяйственный институт, вскоре снова – училище, затем сельхозучилище и политехнический институт, сельхозтехникум со статусом ВУЗа. В 1928 г. ситуация стабилизировалась, учебное заведение получает статус Херсонского сельскохозяйственного института с присвоением имени выпускника, революционера-большевика А.Д.Цюрупы (1870–1928), для увековечения его памяти. Именно об этом институте говорит автор мемуаров. Ныне – Херсонский аграрный университет, один из ведущих в своей отрасли.
Говардовская улица – в 1925 г. была переименована в ул. Красноармейскую, а в 1947 г. получила нынешнее наименование – проспект Ушакова.
Северный форштадт – предместье Херсона к северу от центра. Планировочно было, отделено огромной Канатной площадью (её центральную часть в настоящее время занимают Центральный рынок и бульвар Мирный). Основа предместья сформировалась к 20-м гг. XIX в., тогда появилось и название, ныне совершенно вышедшее из употребления в связи с появлением Северного посёлка в другой части города.
“Мельницы” – предместье Херсона, получившее своё название в начале XIX в., когда на возвышенном плато к северу от Херсонской крепости (к северо-западу от центра) появились первые мельницы. К середине XIX в. их число достигло 170. Хаотичность неконтролируемой застройки предместья и злоупотребления землепользованием вызвали необходимость его полной перепланировки, проведенной в конце XIX в. Население “Мельниц” можно было отнести к среднему классу.
Кадыш – молитва, которую произносит человек, находящийся в трауре после смерти кого-либо из близких родственников. В течение 11 месяцев со дня смерти покойного его родственник говорит кадыш каждый день, во всех молитвах в “Шахарит”, “Минхе” и “Маараве”, а затем каждый год, в годовщину смерти, тоже во всех молитвах дня. В этот день принято приходить на кладбище и читать кадыш над могилой в присутствии десяти взрослых евреев – миньяна.
Юрцайт (Йор-цайт) – годовщина смерти родственника. В этот день читается молитва “Кадыш”.
Песах – семь дней поминовения исхода предков евреев из Египта. Название происходит от слова “пасах” – “пропустил”, “миновал”. На Песах едят пресные лепёшки – мацу, вместо хлеба. Любые другие “прокисающие” мучные изделия (халец) употреблять в пищу и держать в доме запрещается. При наступлении праздника, сразу по возвращении из синагоги, устраивается Седер – большая семейная трапеза из блюд, напоминающих о событиях освобождения из Египта, читается Тагагда – рассказ об исходе из Египта. Вначале едят мацу, в память о том тесте, которое не успело скваситься в ночь, когда предки евреев ушли из Египта. Затем едят марор – горькие овощи, вкус которых олицетворяет всю горечь жизни предков евреев, порабощённых в Египте. По обычаю, дети до конца трапезы прячут афиконан – кусок мацы, в обмен за который у родителей просят купить подарки.
Рош-гашоно (Рош Ашана) – праздник Нового года в иудаизме, который отмечается осенью, согласно еврейскому летоисчислению.
Йом-Кипур – День искупления, Судный день – 10-й день после иудейского Нового Года (Рош Ашана), самый священный праздник годового цикла, его называют ещё “Суббота суббот”, указывая, таким образом, на его значение. Продолжается в течение чуть более суток. В это время действует пост, читаются молитвы.
Симхат-Тора (Шимни-Ацерет), Веселье Торы – особый праздник, восьмой день после начала праздника Сукот. В течение года в субботу в синагоге читается определённый отрывок из Торы. Последний – “Везот габраха” (“А вот благословение…”) читается в этот праздник, и поэтому называется Симхат-Тора – то есть, веселье по поводу завершения годового чтения Торы. В ночь на Симхат-Тору, после молитвы “Маарив”, открывается “арон кадеш”, вынимаются все свитки Торы, обходят биму семь раз, со всё большым и большим весельем.
Синагога на 3-ей Форштадтской улице – речь идёт о здании, которое не сохранилось до наших дней. Находилась синагога на углу ул. Фрунзе и Спартаковского переулка. На этом месте в 50-х гг. ХХ в. был построен двухэтажный жилой дом. Между тем, на ул. Фрунзе находились ещё две синагоги: Северная (на углу ул. Карла Маркса) и хасидская – ул. Солдатская (Фрунзе, 64).
Синагоги на Суворовской улице – замечательный архитектурный ансамбль из трёх зданий в общей ограде на участке, длиной в квартал, между ул. Коммунаров и ул. 21 Января. Сохранилась лишь Старая (Большая, Старо-Николаевская) синагога. В ней размещается планетарий. К востоку от неё располагалась Николаевская Хоральная (Ново-Николаевская) синагога (самая большая синагога в Херсоне). Её называли “Рогатой” из-за своеобразных архитектурных деталей над карнизом. Между Хоральной синагогой и Старой, но южнее, примыкая к ограде, была Малая синагога “Бен-Гамедраш”.
Грушевский антрацит – уголь высокого качества, добываемый в имении князя М. Романова – Грушевке (волостной центр Херсонского уезда Херсонской губернии). Первые упоминания о Грушевке относятся к 1747 г. Местное население кроме традиционных занятий земледелием и животноводством, с помощью наемных посессионных рабочих, занималось добычей полезных ископаемых: угля, руды, камня. Известность получил “кулачный антрацит” из грушевских рудников, который в начале ХХ в. был широко представлен на рынке Южной Украины. Только в Херсоне его можно было приобрести на складах Кошкина, Бромберта и магазине Комарова по цене 22,5 коп. за куб. Рудники не сохранились, так как территория имения (южно–западная часть Апостоловского р-на, Днепропетровской обл.) была затоплена во время строительства Каховской ГЕС.
Суворовская улица – была главной улицей Херсона до реализации нового генерального плана Херсона 1944 г. Уже в начале XIX в. на ней были сосредоточены торговые заведения, кустарные мастерские. К тому же, именно на ул. Суворовской был религиозный еврейский центр. Синагога здесь существовала с конца XVIII в. Документальных подтверждений названия этой улицы – “Эгизовская”, как официального, нет. Но в народе оно существовало.
Фон Гревениц Николай Александрович – барон, камер-юнкер двора Его Величества, статский советник. Херсонский губернатор в 1911 – 1917 гг.
Кафе-шантан при ресторане Гринченко, при Одесской гостинице (во время советской власти там был устроен клуб водников). Кафе-шантан – кафе с эстрадой, на которой выступают артисты, исполняющие песенки и танцы легкого, развлекательного, нередко фривольного характера.
Чиновник для особых поручений – в Херсонском губернском правлении была должность чиновника для особых поручений при земском отделении. По материалам ГАХО его деятельность прослеживается только в 1880-1890 гг. Входил в состав земского отделения.
Бараф – Александр Александрович Бараф. В 1911 г. губернский секретарь, занимал должность младшего штатного чиновника особых поручений при губернаторе Н.А. Гревенице. Проживал в Петербургской гостинице. В 1914 г. – титулярный советник, числился уже штатным старшим чиновником особых поручений в канцелярии губернатора.
Дрессировщик животных Дуров – Дуров Анатолий Леонидович (1864–1916). Был основателем династии цирковых артистов. Выступал как акробат, эквилибрист и жонглёр. В 1882 г. начал демонстрировать дрессировку животных. Брат Анатолия Леонидовича – Дуров Владимир Леонидович (1863–1934) – получил известность как соло-клоун и дрессировщик. Впервые в России разработал систему дрессировки, основанную на изучении природных инстинктов и рефлексов животных. В 1912 г. организовал в Москве уголок-музей. Дуров Анатолий Анатольевич (1887–1928) – сын А.Л.Дурова. Работал с большой группой дрессированных животных и птиц.
Бантыш Федор Александрович – камер-юнкер двора Его Величества, Херсонский губернатор в 1907 – 1911 гг.
Дом Горича – на Суворовской улице угол Днепровского переулка. Теперь перекрёсток улиц Доры Любарской и Суворова.
Горич Петр Дмитриевич – дворянин, в последующем был губернским комиссаром Временного правительства. В 1911 г. проживал в Херсоне по ул. Суворовской в доме Фальц-Фейна.
II Отечественная война – имеется в виду Великая Отечественная война 1941-1945 гг.
Кишинёвский погром (6-8 апреля 1903 г.) – один из самых кровавых еврейских погромов в России. Вызван слухами о ритуальном убийстве евреями православного мальчика в Дубоссарах. Вдохновителем погрома считают редактора газеты “Бесарабец”, П.Крушевана. В результате этих разбойных действий 49 человек было убито, ранено 586, разгромлено более 1,5 тыс. еврейских домов и лавок. Дело о погроме рассматривалось в Кишинёве сессией особого присутствия Одесской судебной палаты в конце 1903–начале 1904 гг. Признанные виновными погромщики понесли лёгкие наказания.
Банк “2-й Взаимный кредит” или “Вторкред” – северо-западный угол перекрёстка улиц Суворова и Коммунаров, на месте здания 2-го Общества взаимного кредита, ныне – 3-х этажный жилой дом.
Казачьи Лагери – село в Цюрупинском районе Херсонской области на берегу реки Конка (тогда – Днепровского уезда Таврической губернии). Являлось волостным центром с населением свыше 4 тыс. человек (1910). В селе была церковь, школа, боле полутора десятков торговых предприятий и ярмарки.
Столыпин Петр Аркадиевич (1862–1911) – известный российский государственный деятель. Происходил из старинного дворянского рода. Крупный помещик. В 1844 г. закончил физико-математический факультет Санкт-Петербургского университета. Еще до окончания был зачислен на службу в Министерство внутренних дел. В 1887–1889 гг. служил в департаменте земледелия и сельской промышленности Министерства государственных имуществ. В 1888 г. пожалован придворным званием камер-юнкера. С 1889 г. – Ковенский уездный, а с 1889 – губернский предводитель дворянства. С 1902 г. – губернатор Гродненской губернии, с февраля – Саратовской губернии. С этого времени получает широкую известность и личную благодарность Николая ІІ за усмирение бунтов в Саратовской губернии. 26 апреля 1906 г. назначен министром внутренних дел, с 8 июля является одновременно председателем Совета Министров. В 1906–1907 гг. главной своей задачей считал усмирение революции чрезвычайными мерами. Убедившись в невозможности сотрудничества с Государственной думой, правительство Столыпина подготовило условия для манифеста о ее роспуске (3 июня 1907 г.) и про замену выборного законодательства с нарушением Манифеста 17 октября 1905 г. (“третьеиюньский государственный переворот”). Активно участвовал в разработке и проведении в жизнь аграрной реформы. 9 ноября 1906 г. разрешен выход крестьян из общины с наделом; 15 ноября 1906 – разрешение на продажу и залог надела; 14 июня 1910 г. – закон о закреплении наделов в общинах, где не было переделов с 1861 г. в единоличное владение; в 1911 – обширное “Положение о землеустройстве”. Реформа, названная по его имени “Столыпинской” получила неоднозначную оценку как среди современников, так и среди историков. Хорошие результаты принесла в степных губерниях России, почти безрезультатной была в Украине и в Нечерноземных губерниях. В целом не достигла политических и экономических задач. 1 сентября 1911 г. в Киеве смертельно ранен агентом охранного отделения Д.Г.Богровым. Похоронен в г. Киеве на территории Киево-Печерской Лавры.
Богров Дмитрий Григорьевич (1887–1911) – террорист, совершивший покушение на П.А.Столыпина. Личность противоречивая, и сам он, и его деятельность в историографии трактуются неоднозначно. В целом информацию можно свести к следующему. Дмитрий Богров вырос в ассимилированной еврейской семье и не поддерживал связей с еврейской общиной. На момент осуществления им убийства премьер-министра П.А.Столыпина 24-летний житель Киева, выходец из богатой семьи, студент университета имел контакты с партией социалистов-революционеров (эсерами) и царской охранкой одновременно; имел возможность выезжать за границу, играл в карты, за деньги выдавал охранке анархистов. 1 сентября 1911 г. во время патриотического спектакля “Сказка о царе Салтане” в Киевском оперном театре, на котором присутствовал Николай II, смертельно ранил П.А.Столыпина. 9 сентября был осужден Киевским военным судом, повешен ранним утром 12 сентября 1912 г. Именно такая поспешная казнь вызвала сомнения уже у современников событий и оставляет много неясностей в “деле Богрова” до сегодняшнего дня.
По сути сюжета мемуарист ошибается лишь в деталях: Столыпин сидел в первом ряду, Богров в 18-м; стрелял дважды, и не в затылок, а, подойдя лицом к лицу во втором перерыве, когда Столыпин стоял лицом к залу, и т.д. То же можно сказать об описании мемуаристом памятника. На постаменте отлитого из бронзы памятника работы итальянского скульптора Скименса было высечено: с тыльной стороны – цитаты из речей Столыпина – “Не запугаете”; “Вам нужны великие потрясения, нам нужна Великая Россия” и “Твердо верю, что затеплившийся на западе России свет русской национальной идеи не погаснет, и скоро озарит всю Россию”. На фронтальной части колонны была надпись “П.А.Столыпину – Русские люди”.
Щегловитов Иван Григорьевич (1861–1918) – помещик Черниговской губернии. Окончил училище правоведения (1881). Служил в Министерстве юстиции. Сотрудничал в либеральном журнале “Юридический вестник” и “Право”, считался “неблагонадежным”. Принимал участие в составлении проекта дисциплинарного устава для служащих гражданского ведомства и других проектов. С 1903 г. в Училище правоведения читал лекции по теории и практике уголовного судопроизводства. С апреля 1906 по июль 1915 г. – министр юстиции. Был одним из организаторов “третьеиюньского переворота” 1907 г. Выступал за ликвидацию принципа несменяемости судей и их полное подчинение Министерству юстиции. Со времени “дела Бейлиса” (1913) началось его тесное сближение с черносотенцами. Был одним из наиболее ненавистных общественности министров Николая II. В 1915 г. был представителем монархического съезда. В 1916 г. назначен Председателем Государственного Совета. После Февральской революции 1917 г. арестован. Расстрелян про приговору Ревтрибунала.
I Мужская гимназия – основана в 1815 г. как государственное учебное заведение. Находилась на ул. Соборной, в собственном помещении. Ее директором в последние годы существования был статский советник Константин Игнатьевич Тюльпанов. По данным 1916 г. в первой мужской гимназии г. Херсон училось 407 учеников, работало 27 преподавателей. Сейчас это 20-я гимназия по ул. Дзержинского, 2.
II Женская гимназия (II Мариинско-Александровская гимназия) – основана в 1863 г., находилась в Пестелевском проезде (бульваре) в собственном доме. В 1916 г. в ней училась 461 ученица, работало 24 преподавателя. В настоящее время в здании гимназии находится инженерно-технический факультет Херсонского государственного университета (ул. Перекопская, 3).
Публичный дом Гольдштейна – на ул. Карла Маркса между улицами Фрунзе и Гирского.
Шолом Аш (1880–1957) – еврейский писатель, романист, драматург. Начал печататься в 1900 г. Его пьеса “Бог мести” (1907), направленная против проституции, ставилась в театрах России и на сценах Западной Европы и Америки. В 1909 г. уехал в США, где писал романы о жизни еврейских рабочих “Мотке-вор” (1917), “Дядя Мозе” (1917), “Мать”. Библейские мотивы лежат в основе его последних романов “Мария” (1949), “Моисей” (1951).
Куприн Александр Иванович (1870–1938) – русский писатель. Начинал на военной службе, которую оставил в 1894 г., переехал в Киев и посвятил себя литературному труду (печатался с 1889 г.). Путешествовал по стране, преимущественно по югу России. С 1901 г. жил в Петербурге. Поддерживал отношения с А.П. Чеховым и М.Горьким. В 1919 г. эмигрировал (жил главным образом в Париже), в 1937 г. вернулся. Наиболее известные произведения: “Олеся” (1898), “Поединок” (1905), “Яма” (1909, 1914 – 1915).
Херсонское духовное училище – находилось на ул. Богородицкой в здании духовного ведомства. В нем училось около 100 учеников, работало 8 преподавателей. В 1910 г. смотрителем училища был Александр Иванович Никольский.
Большая паровая и вальцевая мельница Тиссена за Панкратьевским мостом – находилась на Забалке по северной стороне ул. Рабочей между Панкратьевским мостом и ул. Дмитрия Ульянова. Была построена И. Я. Тиссеном в 1853 г.
Мельница Олонова – паровая вальцовая мельница И. В. Оленова находилась на Забалке по ул. Рабочей.
Мельница Вайнштейна – находилась на территории порта-элеватора (в западной части). Построена братьями Эммануилом и Бером Вайнштейнами на берегу Днепра вместе с лесопильным заводом в 1859 г.
Лесопильный завод Рабиновича – находился на территории порта-элеватора (в восточной части).
Дом Рабиновича (особняк по Соборной улице) – находился по южной стороне ул. Дзержинского между улицами Октябрьской Революции и 21 Января. Был разрушен во время II Мировой войны.
Соборная улица – в 1925 г. была переименована в ул. Ленина. Своё название носила по Успенкому собору, который высился в середине улицы по южной стороне.
Вадоны – французские мастеровые, переселившиеся в Херсон в первой половине ХІХ в. Е.И.Вадон в 1853–1855 гг. открыл в Херсоне на Военном форштадте, механическую мастерскую, которая со временем преобразовалась в чугунолитейный завод, а к концу ХIХ в. в судостроительное предприятие, конкурирующее с заводами Одессы, Николаева. В 1912 г. сын промышленника – А.Е.Вадон расширил производство и построил на Карантинном острове судоремонтную верфь. В годы І Мировой войны это предприятие выполняло правительственный заказ по сборке эскадренных миноносцев для российского флота. Рабочие завода принимали активное участие в революционном движении, а в последствии, после насильственной национализации, завод получил название им. ІІІ Коминтерна.
Сионистское течение – возникло в конце XIX ст., ставило своей целью собирание евреев на их исторической родине, создание еврейского государства в Палестине.
Победоносцев Константин Петрович (1827–1907). Родился в семье профессора Московского университета. После окончания в 1846 г. Училища правоведения поступил на службу в Московские департаменты Сената, где занимал должность секретаря и обер-секретаря. Параллельно занимался научной работой, печатался в журнале “Русский вестник”, стоявшем на либеральных позициях. В 1860–1865 гг. – профессор кафедры гражданского права Московского университета, участвовал в разработке судебных уставов 1864 г. В 1865 г. назначен членом-консультаном Министерства юстиции. С 1868 г. – Сенатор, с 1872 г. – член Государственного Совета по департаменту гражданских и духовных дел. Преподавал законоведение великим князьям Александру III и Николаю II. В 1880 г. назначен на пост обер-прокурора Синода, введен в состав Комитета министров. Принадлежал к консервативному лагерю, один из инициаторов и главных вдохновителей контрреформ, автор манифеста 29 апреля 1881 г. “О незыблемости самодержавия”. Являлся ближайшем политическим советником Александра III. На посту обер-прокурора способствовал расширению сети приходов православной церкви, увеличению числа церковно-приходских школ; при нем духовенство стало получать государственное содержание. В январе 1894 г. пожалован в статс-секретари. Являлся почетным членом Академии наук, а также большого количества общественных и религиозных организаций. После издания “Манифеста” 17 октября 1905 г. вышел в отставку.
Черносотенцы – распространенное в годы революции 1905–1907 гг. в России название членов партий и групп правомонархического, шовинистического, антисемитского толка. Стало нарицательным именем для людей подобной политической ориентации. На низовом уровне – часто бандитствующие элементы. Первая массовая политическая партия такого толка – “Союз русского народа” – была основана А.И.Дубровиным, В.А.Грингмутом, В.М.Пуришкевичем и др. в октябре 1905 г. в Петербурге. Устав “Союза” был утвержден в августе 1906 г. Партийная программа антисемитского направления отстаивала единство и неделимость России, сохранение самодержавия, единение его с народом в рамках совещательного органа – Земского собора. “Союз” в 1908–1910 гг. распался на несколько враждующих между собой организаций (“Союз Михаила Архангела”, “Всероссийский Дубровинский Союз русского народа в Петербурге” и др.), с тенденцией к дальнейшему дроблению (“Русские люди”, “Белое знамя” и т.п.). В украинских губерниях широкое распространение СРН получил на Правобережной Украине, где было значительное польское и еврейское население.
“Бунд” – “Всеобщий еврейский рабочий союз в Литве, Польше и России” (сокращенно, на идиш, “Бунд”). Еврейская социал-демократическая партия, сыгравшая большую роль в истории российского еврейства и общероссийского социал-демократического движения. Возникла в 1897 г. в г. Вильно.
Моше Шарет (Шерток) (1894–1965) – общественный, государственный и политический деятель Израиля. Родился в Херсоне. В 1906 г. семья Шерток репатриировалась в Палестину, где проживала в районе Шхема, а затем в Тель-Авиве, где М. Шарет учился в гимназии “Герциля”. Во время I Мировой войны был мобилизован в турецкую армию в офицерском звании. В первой половине 1920-х гг. учился в Лондонском экономическом институте. С 1925 г. работал в газете “Давар”. Был активистом рабочей сионисткой партии “Ахдут ха-Авода”, а после 1930 г. – МАПАЙ. В 1931 г. вошел в состав политического отдела Еврейского агентства (Сохнут). В 1933 г., после убийства главы отдела Х.Арлазорова, возглавил Сохнут. Во время II Мировой войны выступал за организацию отдельных еврейских бригад в составе британской армии. Так в 1944 г. при его участии была создана Еврейская бригада. В июне 1946 г. во время “Черной субботы” был арестован британскими властями – четыре месяца провел в заключении. После провозглашения государства Израиль Шерток изменил свою фамилию на Шарет и стал первым министром иностранных дел Израиля. В 1954–1955 гг., после отставки Бен Гуриона, был премьер-министром Израиля. После возвращения Бен Гуриона снова стал министром иностранных дел. В ноябре 1955 г. подал в отставку. После отсавки избран в Кнессет I-го созыва от партии МАПАЙ и был его депутатом до 1965 г. С 1960 г. занимал пост председателя правления Всемирной сионистской организации и правления Сохнута. Главная заслуга Шарета – в развитии стратегии и тактики современной израильской дипломатии. Воспитал целую плеяду профессиональных израильских дипломатов. БМ. Шарет был знатоком иврита и многих других языков, прекрасным оратором, тонким переводчиком поэзии.
Баптизм (с гр. – окунать, крестить в воде) – протестантское направление, возникшее в XVII ст. в Англии. Единственным источником вероучения является Библия. Крещение в баптизме проводится не над детьми, а над взрослыми. Последователи баптизма не признают святых, мощей, икон, монашества, церковных таинств. Церковная организация баптистов основывается на самоуправлении общины. Вероучение баптистов изменялось, что нашло отображение в разделении на несколько течений: баптисты-армианы, баптисты-реформисты, баптисты 7 дня, баптисты свободной воли и др.
Молоканы – разновидность “духовных христиан”, которые появились в центральной России в конце 1760-х гг. как протест против православной церкви. Молоканы отрицали православную церковную иерархию, монашество, иконы, мощи, поклонение святым. Власть и православная церковь, причислив молокан к “вредным сектам”, преследовали их. Со временем молокане разделились на ряд направлений: духовные молоканы, молоканы-субботники, молоканы-воскресники, молоканы максималисты и др.
Дом Криличевского – дом на северо-восточном углу перекрёстка улиц Ленина и Октябрьской Революции.
Эрдельевская улица – улица в центре Херсона, в 1925 г. переименована в Комсомольскую.
Хейдер (хедер) – начальная иудейская религиозная школа, обучение в которой приравнивалось к школе грамоты.
Городской голова. В дореволюционной России – председатель городской думы и городской управы. Должность городского головы впервые учреждена в 1785 г. По городской реформе 1870 г. Городской голова избирался на 4 года городской думой и утверждался в должности в губернских городах министром внутренних дел, а во всех прочих – губернатором. По дополнительному разъяснению 1873 г. в Москве и Петербурге утверждался царем по представлению министра внутренних дел. В небольших городах городской голова заменял собой управу. С 1892 г. считался состоящим на государственной службе.
Блажков Николай Иванович – землевладелец (с. Каменка Качкаровской волости Херсонского уезда), домовладелец в Херсоне (собственный дом на ул. Лютеранской). С 1905 г. – гласный Херсонской городской думы, с 1909 по 1917 г. – Херсонский городской голова. Член учетного комитета отделения Госбанка, многих других городских комитетов, член Дирекции общественной библиотеки. С 1912 г. депутат Государственной думы России IV созыва.
Государственная дума – представительное учреждение, созданное в России в соответствии с манифестом 17 октября 1917 г. В ее обязанности входило рассмотрение законопроектов, которые затем должны были обсуждаться в Государственном совете и утверждаться императором. Состав Думы формировался путем многоступенчатых выборов по четырем куриям: землевладельческой, городской, крестьянской и рабочей. В связи с возникновением Государственной думы Государственный совет правительственным указом от 20 февраля 1906 г. был преобразован из совещательного органа во вторую, верхнюю палату, получившую законодательные права наравне с правами Думы. В обязанности Госсовета теперь входило обсуждение рассмотренных Думой законов до их утверждения императором. Был изменен порядок формирования его состава: одна половина по-прежнему назначалась императором, другая избиралась по сословно-корпоративному принципу на основании высокого ценза. При этом число назначаемых членов Госсовета не могло превышать число членов по выборам. Созывы: I. 27 апреля – 8 июля 1906 г., одна сессия; II. 20 февраля – 2 июня 1907 г., одна сессия; III. 1 ноября 1907 г. – 9 июня 1912 г., пять сессий; IV. 15 ноября 1912 г. – 6 октября 1917 г., пять сессий.
Родзянко Михаил Владимирович (1859–1924) – российский политический и государственный деятель. Был крупным помещиком Екатеринославской губернии. Окончил Пажеский корпус, был камергером императорского двора. В 1878–1882 гг. служил в Кавалергардском полку, затем оставил военную службу. В 1883 г. Новомосковским уездным собранием избран почетным мировым судьей, в 1886–1896 гг. – Новомосковский уездный предводитель дворянства. С 1900 по 1906 г. был предводителем Екатеринославской губернской земской управы. Один из основателей (1905) и лидеров “Союза 17 октября” (партия октябристов), монархист. С 1906 по 1917 г. состоял членом Государственного Совета, депутат III и VI Государственных дум. В III Думе был председателем земельной комиссии, членом переселенческой комиссии. Избирался товарищем председателя, затем председателем бюро фракции “Союза 17 октября”. Поддерживал курс правительства П.А.Столыпина. С 22 марта 1911 г. – председатель III Государственной думы, с 15 ноября 1912 – IV Государственной думы. Основную свою задачу видел в обеспечении победы России в Первой мировой войне и предотвращении революции. Один из лидеров “Прогрессивного блока” (август 1915 г.). Непримиримый противник Г.Распутина. В феврале 1917 г. убеждал Николая II провозгласить конституцию. Возглавил Временный комитет Государственной думы, а затем частные совещания членов Думы (с 22 апреля по 20 августа 1917 г.). Сочувственно относился к корниловскому движению. После Октябрьской революции пытался воссоздать Совещание членов Государственной думы (всех четырех созывов), сначала при Л.Г.Корнилове, затем при А.И.Деникине. Однако политического влияния на белую гвардию уже не имел из-за своего участия в февральских событиях. В 1920 г. эмигрировал в Югославию.
Кассо Лев Аристидович (1865–1914) – министр народного просвещения России в 1910–1914 гг., богатый бессарабский помещик. Среднее образование Л.А. Кассо получил в парижском лицее Кондорсе (Lycee Condorcet). Для получения высшего образования в 1885 г. он сначала поступил на юридический факультет Гейдельбергского университета, а затем – на юридический факультет Берлинского университета, который считался одним из самых передовых университетов своего времени. В 1889 г. защитил докторскую диссертацию. Получив высшее образование, Кассо с 1892 г. состоял доцентом по кафедре церковного права в Юрьевском университете. В 1895 г. – профессор Харьковского университета по кафедре гражданского права, а с 1899 г. – ординарный профессор Московского университета. В 1911 г. был назначен председателем совета министров П.А.Столыпиным на пост министра народного просвещения. Проводил реакционную политическую линию своих предшественников: О.Кауфмана (1907–1908 гг.) и О.Шварца (1908–1910 гг.) в области образования. Способствовал возобновлению университетского устава 1884 г., усилению внешкольного надзора за учащимися, отмене родительских комитетов, ограничению инициативы учителей, детальной выработке школьных программ и пр. Грубо-полицейские приемы Кассо не раз вызывали резкие протесты со стороны депутатов IV Думы.
Игнатьев Павел Николаевич (1870—1926), граф, государственный деятель, почётный член Российской АН (с 1917), сын известного государственного деятеля графа Н.П.Игнатьева. Окончил Киевский университет. В течение 10 лет был предводителем дворянства в Липовецком уезде Киевской губернии. В 1904 г. – председатель Киевской губернской земской управы, 1907–1908 гг. – Киевский губернатор. Перед назначением в Министерство народного просвещения П.Н.Игнатьев работал в Главном управлении Землеустройства и земледелия. В январе 1915 г. – декабре 1916 г. – министр народного просвещения. Начал вводить изменения в университетский устав 1884 г. в духе большего самоуправления высших школ. Была возобновлена деятельность родительских комитетов, разрешено совместное обучение мальчиков и девочек в средних школах. П.Н.Игнатьева называли “министром общественного доверия”, т.к. он сумел создать благоприятные условия для совместной работы Министерства народного просвещения, Государственной Думы, Государственного Совета, органов местного самоуправления, широких слоев педагогической интеллигенции по реформированию системы образования. Однако должность П.Игнатьев занимал недолго: в 1916 г. он был уволен. После революции эмигрировал из Росси.
Дело Дрейфуса – один из наиболее резонансных судебных процессов периода III республики во Франции, приведший, в сущности, к политическому кризису с далеко идущими последствиями и общенациональной дискуссии о путях развития страны. По словам лидера французских социалистов Л.Блюма, борьба шла собственно не за Дрейфуса – боролись за республику или против, за милитаризм или против, за светское государство или против.
Альфред Дрейфус (1859–1935) был выходцем из ассимилированной еврейской семьи состоятельного фабриканта из г. Мюлуз, провинция Эльзас. Получил хорошее образование и делал успешную карьеру в Генеральном штабе французской армии, являвшемся последним бастионом родовитой французской аристократии. За сфальсифицированным обвинением в 1898 г. капитан Альфред Дрейфус был приговорен военным судом к пожизненной каторге во Французской Гвиане по обвинению в шпионской деятельности в пользу Германии. Спустя два года был разоблачен настоящий агент германской разведки в Генштабе Франции, однако, вопреки факту очевидной невиновности Дрейфуса, руководство французской армии не хотело пересматривать итоги процесса. Обосновывалось это необходимостью сохранять честь мундира, считая пересмотр процесса равнозначным компрометации армии и дискредитации военного суда. Только под сильным давлением общественного мнения Дрейфус был помилован в 1899 г., а в 1906 г. реабилитирован. Политические битвы радикалов с духовенством и армией в ходе обсуждения обстоятельств этого процесса большинством монархистов и консерваторов трактовались как действия, направленные против традиционных национальных ценностей. В результате развилось французское национальное движение с шовинистической окраской и антидемократической, антилиберальной и антиреспубликанской направленностью. Появились также антисемитские и антинемецкие лозунги. Сторонники этой программы сгруппировались вокруг газеты “L`Aktion Francise” (“Французское действие”). С другой стороны, под влиянием обстоятельств “дела Дрейфуса” Теодором Герцелем был основан в 1897 г. I Всемирный Конгресс сионистов в Базеле. Сионизм, таким образом, набирал силы вместе с ростом антисемитизма в Европе в конце XIX – начале ХХ в., воплощением которого и было “Дело Дрейфуса”.
Чертов остров – место ссылки А.Дрейфуса во Французской Гвиане, в Атлантическом океане неподалеку от порта Кайенна. Крепость Кайенны с конца XVIII ст. использовалась как место ссылки. А.Дрейфуса доставили сюда 15 марта 1895 г. Месяц он провел в каторжной тюрьме, пока строилось место заключения для него и жилье для стражников на одном из островков залива, который называли “Чертов остров”. Название это после “дела Дрейфуса” перешло на всю колонию, которая, из-за условий каторги, получила красноречивое название “сухая гильотина”.
Городское общественное собрание открылось в своём здании по ул. Соборной (ныне – ул. Ленина) в 60-х гг. XIX в. В 1901–1906 гг. в здании проводились ремонтные работы. В 1944–1962 гг. здесь помещался Областной театр, а затем – Дворец культуры Судостроителей.
Вяльцева Анастасия (1871–1913) – русская актриса оперетты и эстрады, известна также как исполнительница цыганских романсов (с 1897). Пению обучалась в Петербурге. Выступала с 1887 г. в киевской балетной труппе С.Ленчевского, И.Сетова, А.Блюменталь-Тамарина. В 1893 г. – артистка московского театра “Аквариум”. В 1893–1897 гг. играла в труппе С.А.Пальма. Много гастролировала в провинции. Наиболее известные роли: Саффи (“Цыганский барон” Штрауса), Елена (“Прекрасная Елена” Оффенбаха).
Венявский Генрик (1835–1880) – польский скрипач и композитор. Гастролировал во многих европейских странах и США (вместе с А.Г. Рубинштейном). В 1860–1872 гг. придворный солист, в 1862–1868 гг. профессор Петербургской, в 1875–1877 гг. – Брюссельской консерваторий. Имя Г.Венявского носят международные музыкальные конкурсы.
Думчев Константин Михайлович (1879–1948) – скрипач и педагог. Начал выступать с концертами с 8 лет. До 1894 г. гастролировал в России, Китае, Японии, Америке, Западной Европе, где был очень популярен. В 1894–1895 гг. учился у Л.Ауэра в Петербурге, совершенствовался у С.Томсона в Брюсселе. В 1902 г. окончил Московскую консерваторию. В 1918–1925 гг. занимался педагогической деятельностью. В 1925–1929 гг. гастролировал. С 1929 г. жил в Новочеркасске. Автор 2 концертов, сюиты, пьесы. Написал воспоминания о П.И.Чайковском и И.Е. Репине.
Ауэр Леопольд Семенович (1845–1930) – скрипач и дирижер. В 1868 г. был приглашен в Петербургскую консерваторию, где до 1917 г. руководил классами скрипки, квартета и камерного ансамбля. С педагогической деятельностью Л.Ауэра связан расцвет русской скрипичной школы, утверждение ее мирового значения и влияния. С 1918 г. жил в Нью-Йорке. В 1902 г. был на гастролях в Херсоне.
(1895–1941) – скрипач и педагог, заслуженный деятель искусств РСФСР (1940). Учился в 1904–1908 гг. в Музыкально-драматической школе в Киеве, в 1908–1918 гг. в Петербургской консерватории у Л.С.Ауэра. Концертировал с 1909 г. (в 1918–1926 гг. выступал в Западной Европе и США). Профессор Ленинградской (с 1928) и Московской (с 1936) консерваторий.
Хейфец Яша (Иосиф Робертович) (1901–?) – американский скрипач. С 1910 г. учился у Л.С.Ауэра в Петербурге. В 1912 г. выступал как “вундеркинд” в Берлине. С 1917 г. жил в США, много гастролировал. С 1959 г. профессор университета Южной Калифорнии.
Цимбалист Ефрем (1889–?) – американский скрипач. В 1901–1907 гг. учился у Л.С.Ауэра в Петербургской консерватории. Дебютировал в 1907 г. в Берлине. С 1911 г. жил в США, гастролировал в Германии, Великобритании, СССР. В 1941–1968 гг. директор Музыкального института Кертис в Филадельфии. Автор оперы “Ландара” (1956), “Американской рапсодии” (1936).
Трио Любошиц: Анна Сауловна (1887–1975) – виолончелистка, заслуженная артистка РСФСР (1933). Окончила Одесское музыкальное училище и Московскую консерваторию (по классу А.Э.Глена). С 1909 г. концертирует сольно, с симфоническим оркестром, участвует в трио (вместе с сестрой Леей и братом Петром), получившим широкую известность. В 1931–1939 гг. солистка Московской филармонии; Лея Сауловна (1885–1965) – скрипачка и педагог. Окончила Одесское музыкальное училище и Московскую консерваторию (по классу И.В.Гржимали). Концертировала в России и за рубежом. С 1925 г. проживала в Нью-Йорке. С 1927 г. в Филадельфии, где преподавала в Музыкальном институте Кертис; Петр Саулович (1891–1971) – пианист и ансамблист. Окончил Московскую консерваторию (по классу фортепиано у К.Н.Игумного). С 1926 г. в США. Выступал с Е.Цимбалистом и Г.Пятигорским. С 1937 г. гастролировал с женой, пианисткой Ж.Неменовой.
Айседора Дункан (1878–1927) – знаменитая американская танцовщица, с 1922 г. жена Сергея Есенина. Одна из первых танцовщиц, противопоставившая классической школе балета свободный пластический танец. Организовывала танцевальные школы в Германии (1904), Франции (1912), США (1915), СССР (1921–1949). В 1921–1924 гг. жила в СССР.
“Был еще другой клуб “Общества помощь”…” – позднее это здание занимала школа №10, ныне находится на реконструкции.
Василий Дмитриевич Сербинов. Дворянский род Сербиновых в середине ХIХ ст. имел поместье в с. Ново-Николаевка, Херсонского уезда Херсонской губернии. В.Д.Сербинов в 1911 г. проживал в Херсоне по ул. Суворовской, в собственном доме.
“Губернская земская управа находилась в белом одноэтажном, длинном здании…” – здесь автор мемуаров называет здание Губернской земской управы одноэтажным. В действительности же центральная часть здания всегда была двухэтажной, а после перестройки в 1895 г. оно стало полностью в два этажа. Сейчас это поликлиника Роддома № 1. Телятник, судя по всему, находился действительно в соседнем одноэтажном здании, где ныне помещается лаборатория поликлиники.
Иванов-Кросс – начальник Херсонского порта, в 1919 г. встречал французские войска в Херсоне.
Больменко Евгений Петрович – начальник Херсонского морского торгового порта в 1960–1980 гг. В 1949 г. окончил Херсонское мореходное училище, позже – Одесский институт инженеров морского флота. Во время его работы начальником ХМТП предприятие стремительно развивалось: в порту появились современная техника ведущих краностроительных фирм мира, была создана мощная социальная база, улучшилось благосостояние портовиков.
Джон Говард (1726-1790) – известный английский филантроп, шериф графства Бедфорд, реформатор пенитенциарной системы. В Херсон Говард прибыл в октябре 1789 г., намереваясь через Стамбул отправиться в Египет, откуда, как считалось, чума проникала в Европу. Однако в Херсоне Говард заболел и 20 января 1790 г. умер. Был похоронен за городом на берегу реки Верёвчины, а не против Губернской тюрьмы, как считал Векслер. Напротив тюрьмы Говарду был установлен в 1820 г. памятник в круглой ограде. Тогда это действительно было за городской чертой, у городских ворот, что и вызвало путаницу.
Караимы (самоназвание – “карайлар”) – народ. Проживают в городах Украины (в основном в Крыму), в Литве, а также в Москве и Петербурге. Небольшие группы караимов проживают в Польше. Караимский язык относится к кыпчакской подгруппе тюркской группы алтайской семьи, имеет крымский, галичский и тракайский диалекты. Считаются потомками (по данным антропологии, языка и фольклора) тюрко-язычного населения Крыма, входившего в состав Хазарского каганата. Название “караимы” восходит к обозначению секты (возникшей в иудаизме в Передней Азии в 8 в.), учение которой исповедовали караимы (непризнание Талмуда, почитание священной книгой лишь “Ветхого завета”). В конце XIV в. часть караимов была вывезена одним из литовских князей из Крыма и поселена в Тракае и на границах Литвы для их защиты. Часть караимов обосновалась в Западной Украине (Галич, Луцк) и Польше. После присоединения Крыма к России в 1783 г. продолжилось расселение караимов за пределами Крыма, в основном по городам. В результате ассимиляции число караимов постепенно сокращается.
Майкапар Самуил Моисеевич (1867–1938) – пианист-педагог, композитор и музыкальный писатель. Родился в Херсоне (Таганроге) (?). Учился в Херсонской мужской гимназии. В 1890 г. окончил юридический факультет Петербургского университета, в 1893 г. – Петербургскую консерваторию по классу фортепиано у И.Вейса, В.Демянского и В.Чезир, в 1894 г. – по классу композиции у Н.Соловьёва. В 1894–1898 гг. стажировался у Т.Летешицкого в Вене. В 1898–1901 гг. жил в Москве, 1901–1903 гг. преподавал в Твери, где организовал начальную музыкальную школу, в 1903–1910 гг. в Лейпциге (Германия). В Россию вернулся по инициативе директора Петербургской консерватории А.Глазунова. В 1910–1930 гг. преподавал фортепиано в Петроградской (Ленинградской) консерватории. Под его руководством окончили консерваторию 40 высококвалифицированных пианистов. В 1915 г. получил звание профессора. После 1917 г. был в опале из-за своих якобы консервативных взглядов и нежелания одобрить реформы, навязанные консерватории новыми властями (в том числе отсев студентов по соображениям социального происхождения). В 1927 г. исполнял в концертах все 32 Сонаты Бетховена. В 1930 г. был вынужден уйти из консерватории. Умер в 1938 г., похоронен в Санкт-Петербурге. С.Майкапар сыграл значительную роль в развитии музыки и фортепианной литературы для детей и юношества, им написано свыше 200 пьес, большинство из которых входит в репертуар учащихся-пианистов. Является автором пьес, объединенных в циклы (“Бирюльки”, “Багатели” и др.), струнного квартета романсов и др. Автор работ: “Музыкальный слух, его значение, природа, особенности и метод правильного развития”, “Годы учения (Почему и как я стал музыкантом)”, “Значение творчества Бетховена для нашей современности”, “Как работать на рояле. Беседы с детьми” и др.
Реальное училище – основано в 1876 г. городскими властями. Находилось на углу ул. Богородицкой и Успенского переулка, в помещении, которое было собственностью города. В 1910 г. директором училища был статский советник В.П.Юрасов, а почетным попечителем Г.Л.Скадовский. В 1916 г. в нем обучалось 283 ученика, работало 17 учителей.
Шесть женских гимназий. В то время в Херсоне действительно было шесть женских гимназий: первая женская гимназия, вторая Мариинско-Алексанровская, Тюльпановой, а также три частные женские гимназии (Марченко, Карачаевской-Волк, и Алексеевой). Однако автор мемуаров как шестую посчитал частную женскую прогимназию Векслер.
3-х классное городское училище – основано в 1898 г. как Третье городское училище. В 1913 г. реорганизовано в Высшее первое начальное училище с ремесленными классами. Находилось в районе “Мельницы”, в доме, являвшемся городской собственностью. Инспектором училища был надворный советник И.С.Пальченко. В 1916 г. в нем училось 145 мальчиков, работало 7 учителей.
Начальное училище имени Пушкина, начальное училище им. Некрасова – автором имеются ввиду Пушкинское и Некрасовское городские начальные народные училища для девочек.
Мореходное училище – Херсонское имени Александра II училище дальнего плавания. Располагалось на ул. Почтовой в казенном доме. Создано в 1834 г. До 1867 г. подчинялось Министерству финансов. В 1872 г. преобразовано в мореходные классы второго разряда для подготовки штурманов. В 1881 г. реорганизовано в мореходные классы третьего разряда для подготовки шкиперов. С 1 июля 1903 г. – мореходное училище малого плавания. В 1905 г. преобразовано в мореходное училище дальнего плавания министерства торговли и промышленности. В 1919 г. реорганизовано в факультет Херсонского политехнического института. Ликвидировано в 1920 г., на его базе был создан техникум водного транспорта.
Вторая мужская гимназия – была основана в 1871 г. как мужская прогимназия, в 1910 г. реорганизована в гимназию. Находилась в собственном доме, который находился в Торговом переулке. В 1910 г. ее директором был статский советник Г.Ю.Елисафов. В 1916 г. здесь училось 344 ученика, работало 24 преподавателя.
Здесь мемуарист допустил ошибку – начальницу гимназии звали Анна Саввична Шипова, а преподаватель второй мужской гимназии Федор Федорович Индра был председателем педагогического совета гимназии Тюльпановой. Председателем педсовета второй женской гимназии был статский советник, директор второй мужской гимназии, Герасим Юрьевич Елисафов.
Гимназия Калите (Тюльпановой) – основана в 1901 г. Анной Васильевной Тюльпановой (Калите) как женская 5-ти классная прогимназия Министерства народного просвещения. В 1907 г. преобразована в гимназию с правами правительственной. Находилась на ул. Богородицкой в доме Н.И.Спозито. В 1916 г. в ней училось 397 учениц, работало 20 преподавателей.
IV гимназия Карачаевской-Волк – автором имеется ввиду частная женская гимназия Анастасии Михайловны Карачаевской-Волк.
V женская гимназия – частная женская гимназия В.И.Марченко. Основана в 1902 г. как приготовительное училище с детским садом (для детей обоих полов). В 1911 г. была реорганизована в гимназию. Находилась на ул. Суворовской в собственном доме (сейчас здесь находится Дом учителя и станция юных техников). В 1916 г. в ней училось 310 учениц, преподавало 19 учителей. После 1917 г. гимназию было названо школой № 9, в 1930-х гг. ее переименовали в школу №6. Позднее школу перевели в бывшее помещение школы №30, где она находится и сейчас. В 1991 г. школу реорганизовали в гимназию.
VI женская гимназия – частная еврейская женская прогимназия с правами государственной прогимназии. Основана в 1906 г. Начальница – Анна Исааковна Векслер (Коман). Размещалась в наемном здании. В 1916 г. в прогимназии училось 180 учениц, работало 11 преподавателей.
Музыкальное училище – в 1905 г. в Херсоне было открыто первое музыкальное учебное заведение – музыкальные классы, которые в 1908 г. были преобразованы в музыкальное училище. Первым директором Херсонского музыкального училища стал Яков Владимирович Дюмин (1870–1938). В 1937 г. Я.В.Дюмин был арестован и умер в Херсонской тюрьме в 1938 г. В составе первых преподавателей Херсонского музыкального училища были пианисты К.Мюллер, В.Эгенбург, скрипачи Н.Мительман, А.Пеллегрини. Во время гражданской войны работа училища была прервана. Херсонское музыкальное училище возобновило работу с октября 1921 г.
Харламов И.А. – один из первых преподавателей класса духовых инструментов, открытого в 1905 г. Преподавал также и игру на фортепиано.
Херсонская общественная библиотека – идея организации библиотеки была выдвинута в начале 1871 г. Григорием Николаевичем Ге, братом известного российского художника. Основана на общественные пожертвования. Статут библиотеки утвержден Министерством внутренних дел 21 января 1871 г. Начала работу 18 июня 1872 г. До 1987 г. находилась в здании на площади Старообрядовой (современная ул. 21 Января, 24) в здании архитектора М.Тольвинского. В 1923 г. реорганизована в центральную городскую, в 1944 – в областную библиотеку.
Шенфинкель Вера Константиновна (1867–1928) – общественный деятель, библиограф, составитель печатных каталогов и библиографического указателя Херсонской общественной библиотеки (ныне – Херсонская областная библиотека им. О.Гончара). Закончила Высшие женские (Бестужевские) курсы в Петербурге. В Херсонской общественной библиотеке работала с 1889 г. С 1890 г. входила в состав дирекции библиотеки. Заведовала отделами, готовила статистические данные к ежегодным отчётам про работу библиотеки с 1890 по 1908 гг. В 1897 г. вместе с М.Е.Бекером подготовила первый изданный отдельной книгой “Систематический каталог Херсонской общественной библиотеки”. В июле 1907 г., в связи с политической реакцией правительства была арестована и провела несколько недель в Херсонской губернской тюрьме. В 1907–1912 гг. и 1914–1917 гг. ей было запрещено работать в библиотеке, но Вера Константиновна продолжала оставаться почётным членом библиотеки. Также она вела активную массовую работу, организовывала выставки, библиографические вечера, вечера “художественного рассказывания”.
Беккер Михаил Евгениевич (1842–1909) – херсонский городской голова в 1901–1909 гг. Родился 30 октября 1842 г. в Севастополе, в семье начальника артиллерии севастопольского гарнизона. Учился в Николаеве, частном пансионе, в Полтавском кадетском корпусе и Константиновском артиллерийском училище, где слушал лекции известного идеолога народнического движения П.Л.Лаврова. В 1861 г. получил офицерский чин, но после польского восстания 1863 г. был в числе “первого призыва” мировых посредников в Киевской губернии, института, много сделавшего для ликвидации остатков крепостного права. Не воспринял реакционной политики генерал-губернатора А.Р.Дрентельна и, с 1872 г., женившись на С.Н.Журавской, поселился в Херсоне. Активной общественной деятельностью занимался с 1884 г., в качестве, сначала, городского думского гласного, затем члена городской управы и, с 1901 г. – городского головы. На его правление пришелся период, богатый и политическими (революция 1905–1907 гг.), и социально-экономическими изменениями. В Херсоне именно в эти годы проведен водопровод и канализация, построена электростанция, открыто железнодорожное сообщение и т.п. Во многом эти позитивные изменения происходили благодаря М.Беккеру. Особой заботой и увлечением М.Е.Беккера была общественная библиотека города, одна из лучших в империи. Умер от сердечного приступа 18 ноября 1909 г., похоронен, по желанию родственников, в г. Севастополе.
Закушняк Александр Яковлевич (1879–1930) – артист эстрады. Сценическую деятельность начал в 1906 г. как драматический актер. В 1910 г. в Одессе выступил с первыми концертами (“Вечера интимного чтения”). В репертуаре А.Закушняка – “Египетские ночи” А.С.Пушкина, “Тарас Бульба” Н.В.Гоголя и др. В 1905 г. выступил с номером (Л.Андреев “Марсельеза”) в Херсонской общественной библиотеке.
Сладкопевцев Владимир Владимирович (1876–1957) – актер, педагог, артист эстрады. Сценическую деятельность начал в 1904 г. в Одессе. С 1907 г. актер театра Литературно-художественного общества в Петербурге (Суворинский театр). 1918–1923 гг. – профессор Киевского музыкально-драматического института им. Н.Лысенко Преподавал технику речи в театральной школе А.С.Суворина (Ленинградский техникум сценического искусства). Снимался в кино. На эстраде выступал с рассказами собственного сочинения. В 1910 г. издал книгу “Искусство декламации”. Выступал преимущественно в Петербурге.
Владимиров (Шенфинкель) Мирон Константинович (1879–1925) – революционер, советский государственный и партийный деятель. Родился в Херсоне в семье земельного арендатора. Учился в Херсонском сельскохозяйственном училище, в котором был организатором революционных молодежных кружков. Училище окончил в 1898 г. Член РСДРП с 1903 г., с осени 1905 г. – агент ЦК на юге России. Партийный псевдоним – “товарищ Лева”. В 1907 г. был осужден на ссылку и вечное поселение в Сибирь. Однако через неделю он сбежал за границу и некоторое время читал лекции по национальному вопросу в партийной школе Лонжюмо. Октябрьскую революцию встретил в Петрограде и был ее активным участником. Петроградским военно-революционным комитетом был назначен комиссаром в продовольственную управу. В годы гражданской войны – член коллегии наркомата по продовольствию. Член реввоенсовета Южного фронта. В 1921 г. – народный комиссар продовольствия и наркомзем УССР. В 1923–1924 гг. возглавлял народный комиссариат финансов РСФСР и был заместителем наркома финансов СССР. С 1924 г. – заместитель председателя ВСНХ СССР. С 1924 г. кандидат в члены ЦК партии. С 1925 г. – член ВЦИК, ЦИК СССР. После смерти похоронен в Москве на Красной площади в Кремлевской стене. М.К.Владимиров был первым, кого похоронили в Кремлевской стене. Тогда Херсон едва не переименовали во Владимирск в память о М.К.Владимирове. Его сестра В.К.Шенфинкель была категорически против этого переименования. Сегодня одна из улиц Херсона названа именем М.К.Владимирова.
Дворянское собрание – Херсонское губернское дворянское депутатское собрание было создано на основании “Жалованной грамоты дворянству” 1785 г. одновременно с созданием Херсонской губернии в 1803 г. Было сословно-дворянской организацией. Выдавало свидетельства о дворянском происхождении, вело родословные книги, рассматривало споры между землевладельцами, принимало участие в установлении опеки над дворянскими имениями, сиротами. Каждые три года на собраниях избирались предводители дворянства и депутаты собрания. Исполнительным органом собрания была канцелярия предводителя дворянства. Собрание принимало участие в управлении губернией. Ликвидировано в 1919 г. согласно декрету СНК УССР от 9 февраля 1919 г.
Скадовский Георгий Львович (1848–1919) – предводитель дворянства Херсонского уезда, действительный статский советник, владелец имения Белозерка. Пользовался огромным авторитетом как человек разносторонних увлечений. В 1882 г. обращался за помощью, для борьбы с эпидемиями на Юге Украины, к французскому бактериологу Луи Пастеру, а в 1884 г. апробировал вместе с профессором Л.С.Ценковским вакцину от сибирской язвы. Увлечение ветеринарией содействовало образованию Херсонской бактериологической лаборатории (1892) и получению Г.Л.Скадовским научной степени кандидата биологических наук. Ему также принадлежит научная работа “Белозерское городище Херсонского уезда, Белозерской волости и соседних городищ и курганы между низовьем р. Ингульца и началом Днепровского лимана”, зачитанная на VIII археологическом съезде в Москве (1890). Участниками его научных изысканий были Д.Яворницкий и А.Русов, Георгий Львович возглавлял Херсонскую губернскую ученную архивную комиссию (1898–1911). Трагически погиб вместе с сыном Георгием 9 января 1919 г. в Херсоне от рук грабителей-анархистов. Интересна история судьбы детей Г.Л.Скадовского. В начале ХХ в. семья Скадовского обрела родственные связи с представителями семьи известного в Херсоне жандармского полковника Владимира Бурачкова, что подтверждает тенденцию сближения влиятельных семей провинциальных городов того времени. Братья Иван и Лев Скадовские женились, соответственно, на Татьяне и Екатерине Бурачковых. В 1909 г. Лев Скадовский убивает свою жену Татьяну. Влияние отца и защита лучших адвокатов позволяют признать убийцу больным и передать на опеку родным. Старший сын Иван тяжело воспринял семейную трагедию и ушел на духовную службу в Успенский собор. В 1931 г. он был репрессирован как участник организации “Истинно-православная церковь”, в следующем году была сослана в Сибирь и его жена Екатерина.
Иванов-Козельский (настоящая фамилия Иванов) Митрофан Трофимович (1850–1898) – актер. На сцене с 1869 г. (Житомир). В 1873 – 1874 гг. работал в харьковской труппе Н.Н.Дюкова, с 1875 г. выступал как актер-гастролер в различных городах России. Крупные роли: Чацкий (“Горе от ума” Грибоедова), Гамлет, Шейлок (“Гамлет”, “Венецианский купец” Шекспира).
Ленский (настоящая фамилия Вервициотти) Александр Павлович (1847–1908) – актер, режиссер, педагог и теоретик театра. С 1865 г. дебютировал на профессиональной сцене во Владимире. Играл в провинции. С 1876 г. и до конца жизни играл в Малом театре, 1882–1884 гг. – в Александринском. Большое значение придавал театральному образованию. Один из создателей Нового театра (филиал Малого театра), в 1898–1903 гг. возглавлял при нем драматическую труппу молодых актеров. Сыграл значительную роль в развитии реализма на русской сцене.
Щепкин Михаил Семенович (1788–1863) – русский актер. Основоположник реализма в русском сценическом искусстве. Профессиональную сценическую деятельность начал в 1805 г. в курской труппе Барсовых (крепостной актер). В 1816 г. перешел в харьковскую труппу И.Ф.Штейна (одну из лучших на юге государства). В 1822 г. выкуплен на волю. С 1823 г. в труппе Малого театра. Принципы актерского мастерства М.С.Щепкина легли в основу системы актерского творчества К.С.Станиславского. В августе 1846 г. гастролировал в Херсоне, играл в труппе антрепренера Жураховского.
Гоголева Елена Николаевна (1900–?) – актриса, народная артистка СССР (1949). В 1918 г. была принята в труппу Малого театра. Е.Гоголева – актриса героического плана, создавала образы сильных, волевых, энергичных женщин (леди Макбет – “Макбет” Шекспира, Софья – “Горе от ума” Грибоедова).
Памятник Потемкину – Памятник Потёмкину работы выдающегося русского скульптора Ивана Петровича Мартоса был установлен в Херсоне в 1836 г. Он сразу же стал одной из самых значительных достопримечательностей города. В 1944 г. скульптура Потёмкина исчезла. В 2003 г. памятник восстановлен на прежнем месте в новой интерпретации.
Потемкин Григорий Александрович (1739–1791) – российский государственный и военный деятель, генерал – фельдмаршал, президент Военной колегии, фаворит Екатерины ІІ. С 1776 г. назначен Новороссийским, Азовским и Астраханским генерал- губернатором, за присоединение Крыма к России в 1783 г. получил титул “Князь Таврический”. При его участии происходило заселение южно-украинских земель и строительство Херсона, Николаева, Екатеринослава и Одессы. Умер по дороге из Ясс в Николаев, был погребен в Екатериненском соборе Херсона.
Памятник Екатерине ІІ – в Санкт-Петербурге на Невском проспекте. Воздвигнут из бронзы и гранита в 1862–1873 гг. группой архитекторов под руководством известного российского скульптора М.А.Чижова (1836–1916). Скульптурная группа представляет собой пьедестал на котором возвышается императрица в окружении видных представителей эпохи, среди которых Г.А.Потемкин, А.В.Суворов, И.И.Беднов, Г.Р.Державин, А.А.Безбородько, П.А.Румянцев, В.Я.Чичагов, А. Г.Орлов, Е.Р.Дашкова.
Памятник Николаю І – в Санкт-Петербуре на Исаакиевской площади. Воздвигнут в 1856–1859 гг. группой архитекторов под руководством П.К.Клодта (1805–1867). Пьедестал конной скульптуры Николая І в военном обмундировании, украшают аллегорические монументальные образы Веры и Мудрости. Во время ІІ Мировой войны памятник был снят и восстановлен в 50-х гг.
Городской театр – был заложен 18 апреля 1884 г., 29 сентября 1889 г. принят технической комиссией, а 1 октября состоялось освещение театра и дано первое представление. В 1925 г. театр назывался: “Городской театр им. Луначарского” и был рассчитан на 900 мест. В 1928 г. был произведен капитальный ремонт зрительного зала, а перед главным входом был поставлен четырехколонный портик дорического ордера под широким балконом своеобразной трибуны. 14 марта 1944 г. здание театра было разрушено взрывом мины, заложенной гитлеровцами при отступлении. На месте разрушенного здания по типовому проекту был возведен Украинский музыкально-драматический театр им. Кулиша, открытый в мае 1962 г. (ул. Горького, 7).
Строителев Михаил Николаевич (1860-е–1911) – русский актёр и антрепренёр. На сцене с середины 1880-х гг. Играл главным образом в провинции – Воронеже, Казани, Самаре, Киеве, Харькове, Екатеринославе, Одессе, Херсоне и др. городах. Антрепризы А.Н.Дюковой, М.Н.Кручинина, Н.И.Собольщикова-Самарина, Н.Н.Соловьёва, П.П.Струйского. Выступал так же как актёр в собственных антрепризах, товариществах. В 1899–1901 гг. работал в московском театре Корша. Наибольшим успехом пользовался в бытовых характерных ролях.
Мейерхольд Всеволод Эмильевич (1874–1940) – режиссер и актер, народный артист РСФСР (1923). В 1898–1902 гг. работал в труппе Московского Художественного театра. До 1905 г. возглавлял организованное им “Товарищество новой драмы” (Херсон 1903–1904, Николаев, Тбилиси), где выступил как режиссер. С 1905 г. работал в студии на Поварской (Москва) у К.С.Станиславского. Автор “стилистики условного театра”. В 1906–1907 гг. – в театре у В.Ф.Комиссаржевской. С 1908 г. – режиссер Александринского театра, с 1914 г. – экспериментальная работа в Студии на Бородинской. В 1920–1938 гг. возглавлял собственный театр, работал в Мариинском театре. В 1922–1924 гг. – художественный руководитель московского Театра Революции.
Театр Корша – крупнейший частный театр Москвы, основанный театральным предпринимателем Ф.А.Коршем (просуществовал с 1882 по 1932 г.). Находился в Богословском переулке, ныне ул. Москвина. Теперь в этом здании филиал МХАТа. В 1900–1909 гг. режиссер – Н.Н.Синельников. В 1925–1926 гг. входил в систему государственных театров. Назывался театром “Комедия”, Московским драматическим театром.
Жвирбин (вероятно – Жвирблис) Мария Ивановна (1882–?) – актриса. По образованию балерина. В 1902–1906 гг. актриса Малого театра. С 1906 г. выступала в провинции: Саратов, Казань, Киев, Одесса и др. Работала с Н.Н.Синельниковым, С.Л.Кузнецовым. Играла драматические и героические роли: Мария Стюарт, Анна Каренина, Катерина (“Гроза”). В 1933 г. вернулась в Москву (Драматический театр, театр “Комедия”), снималась в кино, вела педагогическую работу (театральные школы Киева, Одессы и др.) Оставила сцену в 1952 г.
Комиссаржевская Вера Федоровна (1864–1910) – русская актриса. Дебютировала в 1888 г. в Петербурге. В 1890–1891 гг. выступала в Москве в спектаклях Общества искусства и литературы. Работала в труппе Н.Н.Синельникова в Новочеркасске, К.Н.Незлобина в Вильнюсе. В 1896–1902 гг. – работала в Александринском театре. Наиболее яркая роль – Нины Заречной в пьесе “Чайка” А.П.Чехова. В 1904 г. открывает в Петербурге свой театр, где в 1906–1907 гг. работала с В.Э.Мейерхольдом.
Ермолова Мария Николаевна (1853–1928) – русская актриса, народная артистка Республики (1920), Герой Труда (1924). В 1870 г. дебютировала в Малом театре. Выступала на сцене до 1921 г. Первой в Советском Союзе получила звание народной артистки Республики. Наиболее значительные роли: Катерина (“Гроза” Островского), Жанна д’Арк (“Орлеанская дева” Шиллера).
Любимов-Ланский (Гелибтер) Евсей Осипович (1883–1943) – актёр, режиссёр и театральный деятель. С 1933 г. – народный артист РСФСР. В 1902–1904 гг. учился в Харьковской театральной школе. Впервые выступил на сцене в 1904 г. в г. Осташково. 1906–1907 гг. играл в харьковской труппе Дюковой. В дореволюционные годы служил в Кишинёве, Тифлисе, Нижнем Новгороде, Орле, Воронеже, Самаре, Саратове, Казани, Киеве, Одессе. Впервые обратился к режиссуре в Херсоне, где он возглавил Товарищество актёров (1914). Руководил актёрскими коллективами в Батуми, Сухуми, Баку (1915–1918). В Баку в 1918 г. организовал первую рабочую студию. Возглавлял театры в Астрахани, Саратове. В 1923 г. вступил в труппу театра им. Моссовета. Первая режиссёрская работа в этом театре – “Нора” (1923). Затем поставил “Герцог” Луначарского. В 1925–1940 гг. – директор и художественный руководитель Театра им. МГСПС. В 1941–1943 гг. – актёр Малого театра. Наиболее значительные спектакли: “Шторм” Билль-Белоцерковского, “Цемент” Гладкого и др.
Саксаганский (Тобилевич) Панас (Афанасий) Карпович (1859–1940) – украинский, советский актер, режиссер, педагог, народный артист СССР (1936). Брат И.Карпенко-Карого и Н.Садовского. В 1875 г. начал сценическую деятельность в любительском театре, с 1883 г. в профессиональном театре. Работал в труппах М.П.Старицкого, М.Л.Кропивницкого, Н.К.Садовского, И.А.Марьяненко. В 1910–1915 гг. в составе различных украинских коллективов гастролировал по городам Украины и России. В 1918 г. создал в Киеве Народный театр, на базе которого организован (1922) Украинский драматический театр им. М.Заньковецкой. С 1889 г. работал как режиссер. Один из крупнейших представителей критического реализма в театральном искусстве. Лучшие роли: Возный (“Наталка Полтавка” И.Котляревского), Бонавентура и др.
Карпенко-Карый (Тобилевич) Иван Карпович (1845–1907) – украинский драматург, актер, театральный деятель. Служил в архиве херсонской городской полиции. Один из основоположников реалистичного народного театра в Украине. С 1863 г. принимал участие в любительских спектаклях, с 1883 г. играл в труппах М.П.Старицкого, М.Л.Кропивницкого и своего брата Н.К.Садовского. В 1884–1887 гг. – политический ссыльный. В 1890 г. вместе с П.К.Саксаганским организовал труппу, получившую название “Товарищество русско-украинских артистов”. Автор произведений: “Бурлака” (1883), “Наймичка” (1885), “Савва Чалый” (1899) и др.
Садовский (Тобилевич) Николай Карпович (1856–1933) – украинский актер и режиссер, брат И.Карпенко-Карого и П.К.Саксаганского. Профессиональную деятельность начал в 1881 г., работал в труппах М.Л.Кропивницкого, М.П.Старицкого. В 1888 г. вместе с М.Заньковецкой основал собственную труппу (в 1898 г. слилась с труппой Саксаганского, в 1900 г. – Кропивницкого). В 1906 г. организовал первый украинский профессиональный стационарный театр (сначала в Полтаве, а потом в Киеве до 1920 г.). В 1920–1926 гг. жил за границей. Лучшие роли: Савва (“Савва Чалый” Карпенко-Карого), Городничий (“Ревизор” Гоголя) и др.
Данченко Владимир Людвигович – актер. Как актер начинал в 15 лет в труппе П.Саксаганского. Работал с И.Тобилевичем, М.Кропивницким, М.Заньковецкой, в “кочующих” театрах. С 1917 г. вместе с сестрой К.Лучицкой работал в херсонском украинском профессиональном театре в труппе режиссера Ю.В.Шумского и антрепренера А.Я.Ковалева. В 1936–1958 гг. – актер Херсонского драматического театра. Заслуженный артист Украины (1947). В театре сыграл более 300 ролей.
Богоугодное заведение – было основано в Херсоне в 1820-х гг. для нужд городского населения, а надзор за ним был вверен Министерству внутренних дел. В ведении Херсонского приказа общественного призрения состояли открытые в городе больница, дом для умалишенных, богадельня и сиротский дом для детей обоего пола. Между 1844 и 1847 гг. по проекту губернского архитектора Каменецкого в стиле позднего классицизма был построен комплекс зданий для Богоугодного заведения. С открытием земских учреждений Богоугодные заведения были переданы в ведение Губернского земства, которое постепенно увеличивало число мест для призреваемых и сумму средств на их содержание. В 1872 г. при Богоугодном заведении была открыта Херсонская земская Фельдшерская школа. К концу ХIХ ст. больница была расширена до 120 мест; в ее отделениях работали высококвалифицированные врачи. Здесь же находилось хроническое отделение земской психиатрической лечебницы и Земский приют питомцев для детей-подкидышей. При Богоугодном заведении действовала Благовещенская домовая церковь. В 1928 г. Богоугодное заведение получило новое название – Народная больница №1, а впоследствии – Херсонская областная больница (пр. Ушакова, 67).
Братья Тропины – речь идет об Иване Афанасьевиче и Михаиле Афанасьевиче Тропиных, потомках Михея Тропина – землевладельца, купца, который поселился в Херсоне в начале ХІХ в. Сыновья М.Тропина – Иван и Афанасий были известными в городе меценатами: строителями церквей и попечителями учебных заведений. В 1911 г. Иван и Михаил на собственные деньги по проэкту Буцельмана начали строительство больницы в Херсоне, два года велась переписка с Городской Думой и управой, землеустроительной коммисией. Строительство планировалось закончить к первой половине 1913 г. – к 300-летию дома Романовых, а официальное открытие к 1 ноября этого же года. Однако в связи с отсутствием городского головы Н.И.Блажкова больница неофициально начала работу из-за эпидемии сыпного тифа в городе. Официальная часть состоялась 12 января 1914 г. Это была третья больница в городе которая была рассчитана на 50 коек, имела в штате 5 докторов, 17 сестер, состояла из 6 корпусов и часовни. Братья взяли больницу на свое попечительство, за что она и получила название “Городская больница им. Афанасия и Ольги Тропиных”.
Еврейская больница – с 1830 г. была открыта больница с богадельней на 36 мест, которая содержалась на добровольные пожертвования еврейского населения. В 1886 г. больницу перевели на ул. Католическую (теперь продолжение ул. Суворова). Больница была рассчитана на 45 коек и содержалась попечительством, которое избирала еврейская община. Больные принимались за плату (3-7 карбованца в месяц), бедные лечились бесплатно. При больнице существовала амбулатория с выдачей бесплатных лекарств бедным.
Убийство в Сараево – событие, которое состоялось 28 июня 1914 г. в столице Боснии. В этот день в Сараево состоялся парад австрийской армии, которым командовал Франц Фердинанд. Эта акция проходила в Видовдан – скорбный день сербского народа и, соответственно, вызвала негативную реакцию южнославянских народов. Вследствие этого член молодежной националистической организации “Младо Босния” Гавриил Принцип убил эрцгерцога и его жену. Этот террористический акт стал поводом к началу І Мировой войны.
Франц Фердинанд (1863–1914) – австрийский эрцгерцог, племянник Франца Иосифа І, наследник престола. С 1898 г. заместитель главнокомандующего австрийской армии, сторонник захвата Боснии и Герцеговины, а также военных действий против Сербии. Был убит террористом Г.Принципом во время военного парада в Сараево 28 июня 1914 г.
Франц Иосиф І (1830–1916) – представитель династии Габсбургов, император Австрии и король Венгрии в 1846–1916 гг. В 1849 г. при поддержке России подавил революцию в Венгрии, в 1879 г. заключил союз с Германской империей. Проводил агрессивную политику на Балканском полуострове, что вызывало протест России, и было одной из причин начала І Мировой войны.
Милюков Павел Николаевич (1859–1943) – выдающийся русский историк и политик. Родился в семье преподавателя Московской школы зодчества и ваяния. После окончания гимназии в 1877 г. был уполномоченным Московского санитарного отряда на Закавказском фронте. С осени 1877 г. – студент историко-филологического факультета МГУ, включается в студенческое движение. Исключен из университета в 1881 г., но уже в 1882 г. восстанавливается. Ученик В.О.Ключевского. В 1882 г. оставлен для научной работы на кафедре российской истории, с 1886 г. – приват-доцент. В мае 1892 г. защищает магистерскую диссертацию “Государственное хозяйство России в первой четверти ХVIII в. и реформы Петра Великого”. 1892–1895 гг. преподавал в Московском университете, но был уволен. Принимая участие в чтении просветительских лекций в провинции, в одной из них он указал на необходимость развития российской гражданственности, из-за чего и был сослан в Рязань. Ссылка дала П.Н. Милюкову возможность углубленно заняться археологией, а также начать писать свой главный исторический труд – “Очерки по истории русской культуры”. В 1897–1900 гг. провел в Болгарии и Македонии, где занимался преподавательской и научной деятельностью. В 1900 г. вернулся в Россию. После выступления на одном из общественных собраний, за высказанные оппозиционные по отношению к правительству суждения, он провел около шести месяцев в тюрьме. В 1903–1905 гг. читал лекции в США. Вернулся в Россию, узнав о революции. Был сторонником “мирного соглашения либералов и революционеров”. Принимал активное участие в создании Партии народной свободы (Конституционно-демократическая партия), став в марте 1907 г. председателем ее ЦК. Входил в состав III и IV Государственной Думы. В 1917 г., после Февральской революции П.Н. Милюков принимал участие в формировании Временного правительства, в состав которого вошел как министр иностранных дел (ушел в отставку 2 мая 1917 г.). После отречения Николая II пытался добиться сохранения в России монархии до созыва Учредительного собрания. Весной-осенью 1917 г. участвовал в политической жизни России как председатель ЦК Конституционно-демократической партии, член постоянного бюро Государственного совещания и Предпарламента. В августе 1917 г. поддержал Л.Г. Корнилова. После октября 1917 г. уехал в Москву для организации сопротивления большевикам. В ноябре 1917 г. участвовал в совещании представителей Антанты о борьбе с большевизмом. Отправившись в Новочеркасск, он присоединился к добровольческой военной организации генерала М.В. Алексеева. В январе 1918 г. входил в состав “Донского гражданского совета”, созданного при Добровольческой армии генерала Л.Г. Корнилова, для которой написал декларацию. Был избран в Учредительное собрание от города Петрограда. В мае 1918 г., в Киеве, от имени конференции кадетской партии П.Н. Милюков начал переговоры с германским командованием о необходимости финансирования антибольшевистского движения. Поскольку переговоры не были поддержаны большинством кадетов, он сложил с себя обязанности председателя ЦК партии (позднее признал переговоры ошибочными). Зимой – весной 1918 г. участвовал в организации подпольно действовавшего в Москве “Национального центра”, был товарищем его председателя. В это же время он возобновил свою деятельность в качестве историка: в 1919 г. в Киеве вышла “История второй русской революции”, переизданная в 1921 г. в Софии. В ноябре 1918 г. П.Н. Милюков выехал в Западную Европу, чтобы добиться от союзников поддержки антибольшевистских сил. Некоторое время жил в Англии, где редактировал еженедельник “The New Russia”. Выступал в печати и публицистике от имени Белого движения. В 1920 г. опубликовал в Лондоне книгу “Большевизм: международная опасность”. В 1920 г. П.Н. Милюков переехал в Париж, где возглавил Союз русских писателей и журналистов в Париже и совет профессоров во Франко-русском институте. В июне 1921 г. по идейным причинам вышел из партии кадетов и вместе с М.М. Винавером образовал Парижскую демократическую группу Партии народной свободы. В эмиграции П.Н. Милюков много писал и издавался: вышли его труды “Россия на переломе”, “Эмиграция на перепутье”, были начаты “Воспоминания”, так и оставшиеся незавершенными. В 1921–1940 г. П.Н. Милюков редактировал выходившую в Париже газету “Последние новости”. В ней много места уделялось новостям из Советской России. Во время II Мировой войны П.Н. Милюков безоговорочно был на стороне СССР, рассматривая Германию как агрессора. Он искренне радовался Сталинградской победе, оценивая ее как перелом в пользу СССР.
Григорьев Николай Александрович (1888–1919). Родился в с. Верблюжицы на Херсонщине. До І Мировой войны служил в государственных учреждениях. В 1914 г. мобилизован в российскую армию. Со второй половины 1918 г. по поручению С.Петлюры готовил восстание против гетмана П.Скоропадского на юге Украины. В ноябре 1918 г. объединил под своим командованием многочисленные повстанческие отряды, с которыми в мае 1919 г. начал антибольшевистское восстание. Занял Черкассы, Золотоношу, Кременчуг. После нескольких поражений отошел на Херсонщину. Летом 1919 г. войска Н.Григорьева объединились с отрядами Н.Махно. 27 июля 1919 г. был убит во время конфликта с Н.Махно в с. Сентовом.
Ангел – атаман, один из руководителей повстанческого движения против большевиков в 1918–1919 гг. на Черниговщине. Отряды Ангела, которые состояли в основном из бывших бойцов Черноморской дивизии, координировали свои боевые действия против Красной Армии с командованием Армии УНР.
Маруся – Мария Григорьевна Никифорова (1886(87)–1919). Родилась в г. Александровск (Запорожье). В 1904 г. вступила в местную группу анархо-коммунистов. В 1910 г. за участие в убийстве полицейского исправника отправлена в Сибирь на каторгу, откуда смогла бежать. Жила в США, Франции, Германии, где участвовала в деятельности анархических групп. В Париже окончила военную школу, получив звание офицера. После Февральской революции 1917 г. возвращается в Россию. В Александровске вошла в состав Александровской федерации анархистов. Отряд Маруси помогал большевикам занять Александровск, Харьков, Екатеринослав. После подписания Брест-Литовского договора “Вольная боевая дружина” Маруси разрывает союзнические отношения с большевиками. С февраля 1919 г. – в махновском движении. В июле 1919 г. отправилась в Крым, где действовала против частей Добровольческой армии. В сентябре 1919 г. М.Никифорова и ее муж В.Бжостек были арестованы и расстреляны белогвардейцами.
Махно (Михненко) Нестор Иванович (1889–1934). Родился 27 октября 1889 г. в селе Гуляй-Поле Александровского уезда Екатеринославской губернии (в настоящее время – г. Гуляй-Поле, районный центр Запорожской области) в бедной крестьянской семье. Рано лишившись отца и будучи последним, пятым ребенком в семье, он с 7 лет стал помогать матери. С 8 до 12 лет учился в церковноприходской школе. Махно рано приобщился к революционно-бунтарской деятельности и на протяжении 1906-1908 гг. участвовал в ряде террористических актов и экспроприации как член гуляй-польской группы “Вольный союз анархистов-хлеборобов”. После целой серии терактов группа была арестована. В 1910 г. получил 20 лет каторжных работ, которые он отбывал в Екатеринославской и Московской центральной пересыльной тюрьме (Бутырках). В заключении занимался самообразованием, изучал русскую грамматику, литературу, математику, историю, политэкономию и пр. 2 марта 1917 г. был освобожден из тюрьмы революционными массами. Вернулся в Гуляй-Поле, где был избран главой крестьянского союза и местного крестьянского Совета. Осенью 1917 г. прогоняет администрацию Временного правительства из волости и участвует в боях за установление Советской власти в г. Александровске. После оккупации Украины австро-германскими войсками летом 1918 г. создает небольшой партизанский отряд для борьбы с интервентами. В боях Махно проявил организаторские способности, талант военачальника и храбрость и по старой традиции запорожских казаков, избирается повстанцами “батькой”. После вторжения войск Деникина на Украину, повстанческие отряды Махно, став объективно союзником Красной Армии, вливаются в состав 2-й Украинской Армии в качестве отдельной Заднепровской бригады, а позже 7-й Украинской дивизии, сохранив выборное командование и внутреннюю самостоятельность. В мае 1919 г. Махно разрывает с Советской властью и начинает борьбу с ней. В условиях развернувшейся борьбы на два фронта (против белых и красных), Махно сумел сохранить ядро своей армии, а к осени 1919 г., сражаясь в глубоком тылу у белых, увеличил ее силу, доведя численность до 50 (80) тыс. человек. При этом армия Махно сыграла исключительную роль в деле разгрома войск Деникина совершив внезапный рейд по белогвардейским тылам и создав на некоторое время свободный, как от белых, так и от красных, район с городами: Екатеринослав, Александровск, Мариуполь, Мелитополь, Бердянск, Николаев и прилегающими к ним сельскими местностями. Это обстоятельство серьезным образом сказалось на ослаблении давления белых на Москву и способствовало их разгрому. Позднее “батько” снова разорвал с Советской властью, объявившей 9 января 1920 г. Махно и его единомышленников вне закона. В октябре 1920 г. вместе с Красной Армией Махно боролся против генерала Врангеля. После участия незначительного числа махновцев в операциях по освобождению Крыма Советская власть вновь развернула борьбу с “махновщиной”. Против Махно было брошено около 3/4 всех сил Красной Армии, однако “батько” продолжал борьбу, стремительно передвигаясь по многим районам Украины и юга России. Лишь 28 августа 1921 г. Махно и небольшая группа его соратников близ города Ямполя перешли Днестр и оказались на территории Румынии, где сдались местным властям. В Румынии Махно был заключен в концентрационный лагерь. Опасаясь выдачи большевикам, 11 апреля 1922 г. вместе с 11 своими товарищами бежал в Польшу, где он и его спутники немедленно были интернированы в Стржалтавский лагерь. После освобождения Махно с супругой перебрались в Данциг, где их вновь ожидали тюрьма и новый побег уже во Францию. Во Франции Махно с семьей жил в Париже и Венсенне. Умер 6 июля 1934 г., похоронен на кладбище Пер-Лашез.
Каховка – город основан в январе 1791 г. и получил название в честь генерала М.В.Каховского, участника русско-турецких войн и правителя Таврической области в 1784–1788 гг. В 1796 г. Каховка входила в состав Таврической области, к 1802 г. – Новороссийской, а потом Таврической губернии. С 1861 г. Каховка стала волостным центром Днепровского уезда и местом проведения больших ярмарок – Николаевской и Покровской. В годы гражданской войны в районе города в августе – октябре 1920 г существовал легендарный Каховский плацдарм, укрепленный оперативный объект площадью 216 кв. км.
Берислав – город основан в январе 1784 г. на месте Кизикерменской крепости. Первыми жителями были переселенцы Полтавской и Черниговской губерний. В первой половине ХІХ в. играл роль важного перевалочного пункта на Днепре в торговле между Крымом и правобережной Украиной. В годы гражданской войны Берислав стал местом размещения штаба 51 стрелковой дивизии под командованием В.К.Блюхера.
Слащев Яков Александрович (1885(86)–1929). Родился в Петербурге. В 1911 г. окончил Императорскую Николаевскую военную академию. С января 1915 г. – в действующей армии, 14 июля 1917 г. назначен командующим гвардии Московским полком. В январе 1918 г. корпус Я.Слащева действовал против отрядов Н.Махно. В 1920 г. в результате конфликта с П.Врангелем подает в отставку и отправляется в Константинополь. Через некоторое время Я.Слащев дает негативную оценку действиям врангелевской армии и выражает желание возвратится в Россию. После декрета ВЦИК об амнистии от 3.11.1921 г. возвращается в Россию. С июня 1922 г. Я.Слащов получает должность преподавателя тактики Высшей тактически-стрелковой школы командного состава (школа “Выстрел”). 11 января 1929 г. Я.Слащов был убит.
Каланчак – основание связано с присоединением в 1783 г. территории Крыма и северной Таврии к России. В 1794 г. сюда были высланы участники Турбаевского восстания на Полтавщине. В годы гражданской войны в Каланчаке действовали самые большие на Херсонщине партизанские отряды под командованием П.И.Тарана и Ф.С.Харченко. Каланчацкие партизаны в 1919 г. были сформированы в 1-й Днепровский крестьянский полк.
Таран Прокоп Иванович – житель поселка Каланчак, активный участник революционной борьбы, организатор кавалерийского партизанского отряда, который активно действовал в районе Перекопа и Днепровского уезда против германо-австрийских и франко-греческих войск.
“АРА” (сокр. с англ. “American Relief Administration” – Американская администрация помощи) – существовала в 1919–1923 гг. Возглавлял ее Г. Гувер. Основной целью провозглашалось оказание помощи (в основном продовольственной) европейским странам после І Мировой войны. Во время голода 1921–1922 гг. была разрешена деятельность “АРА” на территории СССР. В Украине “АРА” распространила свою деятельность и на территорию Херсонщины.